Однако я смиренно жду — вдруг тебе захочется выслать мне еще денег. Я тоже по тебе скучаю. Целую тебя, горячий привет Хенни.
P.S. В Лондоне о тебе еще говорят. И весьма нелестно».
Шеймус постоянно встречал ангелов, слетевших с небес на грешную землю. И все же Еве показалось немного подозрительным, что брат прямо написал об этом. Возможно, ей следовало начать волноваться. Кто знает, не напишет ли Шеймус в следующем послании, что женился? А потом появится ребенок. Еще один голодный рот.
Она открыла письмо Коры.
«Тимоти не приходил домой уже две ночи. У Элспет режутся зубки. Малютка похожа на тебя. Скучаю. Люблю».
О боже.
Прошло всего две ночи, сказала себе Ева. Муж Коры еще может вернуться домой. Но страх уже запустил в нее свои когти. Ева почувствовала, как в груди разливается холод. «Он еще может вернуться домой», — шептала она как молитву, глядя в окно невидящими глазами.
Спустя два дня после победы Евы на «королевском корабле О’Флаэрти» к ней явилась с официальным визитом первая посетительница.
— Леди Уэррен, вас хочет видеть некая мисс Джозефина Чаринг.
Ева тотчас с радостью отложила пяльцы с вышиванием, которым безуспешно пыталась заниматься, слизнула с уколотого иголкой пальца капельку крови и вскочила на ноги.
— Как я выгляжу, Хенни? Достаточно респектабельно?
Служанка отбросила в сторону шитье, смерила Еву придирчивым взглядом, затем достала из кармана фартука фишю и кинула хозяйке. Торопливо нацепив его на шею, Ева заправила концы за корсаж платья, чтобы прикрыть грудь.
— Пойду-ка я изображу горничную, — с довольным видом пробормотала Хенни и поспешно исчезла за дверью.
Ева выпрямилась, расправила плечи и повернулась к лакею.
— Проводите ее в гостиную, пожалуйста.
Однако мисс Чаринг появилась не скоро. Она шла медленно, переставляя ноги осторожно, с опаской, будто ступала по раскаленной лаве или боялась поскользнуться и запачкать подол платья безнравственностью.
— Доброе утро, мисс Чаринг. Своих любовников я держу на третьем этаже, так что можете не опасаться, здесь вы их не увидите.
Мисс Чаринг вздрогнула.
— Правда? И они не возражают?
— О, ради всего святого, разумеется, здесь никого нет. Дом совершенно пуст, и я рада вашему обществу. — Она очаровательно улыбнулась.