— Эми, — мягко возразила она, — боюсь, это правда. Я не сожалею о прошлом. Мне удалось позаботиться о своих близких, и это главное. Но жизнь сталкивала меня с множеством самых разных людей. Я жила в мире куда более жестоком и грубом, чем вы можете себе представить. Надеюсь, вам никогда не придется испытать и малой доли того, что видела я. Однако я сумела уцелеть, и во многом благодаря тому, что научилась хорошо разбираться в людях. Хейнсворт красив и очарователен, но он жесток и эгоистичен. Этот человек, точно капризный ребенок, привык добиваться всего, чего желает или чего, как ему кажется, он заслуживает.
С каждым словом Евы лицо Эми все больше краснело. Искаженное, покрытое багровыми пятнами, оно пылало гневом.
— На самом деле все было как раз наоборот, верно, леди Уэррен? Виконт отверг ваши домогательства, не желая иметь ничего общего с жалкой танцовщицей.
Потрясенная Ева вздрогнула, как от удара.
— Эми, пожалуйста, выслушайте меня…
— Дженни узнала крест, который ее матушка отдала преподобному Силвейну! — с гневным торжеством воскликнула Эми, намереваясь нанести последний удар. — Он подарил его вам!
Она обвиняющим жестом указала на золотой крестик у Евы на шее.
Той пришлось сделать над собой усилие, чтобы сдержаться и не прикоснуться к нему.
«Черт возьми, похоже, за подаренным украшением всегда тянется длинный шлейф последствий».
— Вас не зря прозвали Черной вдовой, вы заслужили это, не так ли? Должна отдать вам должное, вы коварны и умны. Пастор — достойный человек, леди Уэррен. Однако он мужчина, не его вина, что вы своими чарами вскружили ему голову. Но он не попадет в вашу… паутину.
Ева едва не рассмеялась, несмотря на гнев. Возможно, впервые в жизни Эми узнала, что такое подлинное страдание и боль.