Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее».
Теперь уже все пробудились от ленивой дремы. Прихожане смотрели на Адама округлившимися глазами — кто со страхом, а кто с жадным любопытством.
— Ева Дагган…
Все жители городка, как по команде, повернулись к заднему ряду, следуя за взглядом преподобного. Затем снова уставились на пастора. И опять воззрились на Еву, которая, не отрываясь, смотрела на Адама с таким лицом, будто сама душа говорила ее глазами.
— Ты… печать на сердце моем. Ты пламя, что согревает и исцеляет.
Если бы на пол церкви упала булавка, то в наступившей мертвенной тишине этот звук показался бы чудовищным грохотом, точно обрушилась пирамида из пустых котелков.
Ева оцепенела, не сводя горящего взгляда с Адама."
"— И хотя я хотел бы защитить тебя, оградить от жизненных бурь, я не сожалею о твоем прошлом.
Последние слова священника прозвучали как удар молотка судьи, вынесшего оправдательный приговор.
Ни один человек не шевельнулся, все затаили дыхание.
— Есть среди нас те, кто думает, будто творить добро — это развлечение, забава, вроде вышивания или стрельбы по мишеням. Есть и такие, кто считает красоту чем-то внешним, забывая, что это качество души.
Ева медленно, недоверчиво покачала головой. Дыхание ее участилось, словно она боролась со слезами.
— Любовь — это мучительная ревность, бушующий огонь и бурлящий поток. Любовь может быть прекрасным страданием, как сказала мне когда-то одна мудрая женщина.
Миссис Снит резко вскочила со скамьи. Ее щеки заливал багровый румянец, голос дрожал.
— Простите, преподобный. Я чувствую, что должна обратиться ко всем, прежде чем вы продолжите свою речь. — Она взволнованно сжала руки. — Любовь «не радуется неправде, а сорадуется истине». Так говорится в Первом Послании Павла к коринфянам.