И правда в том, что благодаря вашим словам я поняла: графиня была верным другом всем нам. Мы обошлись с ней несправедливо. Я хочу попросить у нее прощения и смиренно предложить ей свою дружбу.
Адам застыл, потрясенный не меньше всех остальных прихожан.
Ева царственно кивнула.
Все вдруг потупились, не зная, куда девать глаза. Наступила глубокая тишина, а затем все головы, точно флюгеры под порывом ветра, повернулись к графине.
Внезапно с места поднялась мисс Эми Питни, отчего по рядам прокатился дружный взволнованный вздох.
На мгновение все умолкли. Тонкие руки Эми в изящных перчатках нервно комкали складки платья. Потом она расправила плечи и повернулась к Еве.
— В Послании к коринфяням есть и такие строки: «Любовь долго терпит, милосердствует, любовь не завидует». — Эми шумно перевела дыхание, прежде чем продолжить. — Я… не хотела видеть правду. Зависть ослепляла меня. Теперь я понимаю, сколько смелости, сколько мужества потребовалось леди Уэррен, чтобы открыть мне истину.
В глазах Евы блестели слезы.
Хенни крепко подхватила ее под локоть и, пошарив другой рукой в кармане, выудила белоснежный платок.
— Между прочим, я так и не отослала письмо лорду Лайлу, — прошептала она.
Ева ошеломленно посмотрела на нее и отвернулась.
Шум улегся. Прихожане снова притихли. Тогда со скамьи медленно поднялась мисс Джозефина Чаринг. Все взгляды немедленно обратились к ней.
Она улыбнулась, радостно и немного смущенно, будто не веря, что решилась встать и заговорить в церкви. Однако ей, определенно, нравилось быть в центре внимания.
— «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу». Это из Послания к коринфянам! Я тоже знаю слова Священного Писания. Должна признаться, я долгое время не видела ясно, стекло мое стало мутным. Я будто ослепла и не замечала того, что творилось у меня перед глазами. Леди Уэррен знает цену дружбе, она вернула мне подругу. — Джозефина обменялась улыбками с Эми Питни. — Я навсегда у нее в долгу.