Сначала он меня пристыдил, потом нагнал страху, а после предложил переехать в Дамаск-Мэнор и помочь возделывать землю при усадьбе и возле пасторского дома. В обмен на долю в прибыли. Там хватит места и для Коры с детьми. Они поживут с нами, сколько понадобится.
Лицо Евы удивленно вытянулось.
— Для Коры с детьми…
Послышалось шарканье множества маленьких ног, смущенное шиканье, а затем из-за спины Шеймуса выглянула хрупкая, темноволосая и светлоглазая женщина. На руках она держала запеленатого младенца. Следом за ней из-за двери выступили дети, мальчики и девочки.
— Кора!..
Кора улыбнулась сестре устало и радостно.
Ева снова повернулась к Адаму, потрясенно качая головой. По ее щекам катились слезы.
— Как… — Она спрятала лицо в ладонях.
— Как? Ну, давайте вспомним Послание к коринфянам. Теперь уже ясно, что все мы его хорошо знаем, потому что нашу жизнь наполняет любовь, не правда ли? — обратился Адам к прихожанам.
Он медленно отступил от алтаря и сошел вниз по ступеням.
В церкви стояла глубокая тишина, нарушаемая лишь едва слышными умиленными всхлипываниями да шелестом платков. В этой гулкой тишине отчетливо раздавался шум шагов Адама, идущего по проходу между рядами. Навстречу Еве и своей судьбе.
Этот звук Ева будет помнить до конца ее дней.
Поднявшись со скамьи, она встала в проходе, ожидая Адама, и нетерпеливым движением смахнула слезы, мешавшие видеть его лицо.
— Я люблю тебя, Ева. Будь моей женой. Останься со мной. Мы будем жить на этой земле и растить детей.
Он говорил тихо, но благодаря великолепной акустике старой церкви каждое его слово отдавалось с особой четкостью и слышалось в самых отдаленных уголках. Все прихожане затаили дыхание.
Ева с трудом сглотнула подступивший к горлу ком. Ее голос звучал хрипло, слезы радости мешали ей говорить.
— Я люблю тебя больше, чем могу выразить словами, Адам.
— Довольно лишь одного слова, Ева. Просто скажи «да».
Графиня обхватила лицо Адама ладонями.