— Искренне надеюсь, что моя выпечка съедобна.
— Пирог за пять фунтов… Пожалуй, его следует покрыть позолотой и выставить в пасторате как памятник благотворительности. Возможно, позднее я велю выгравировать на нем эпитафию. Думаю использовать его как могильную плиту. Пусть меня под ним похоронят.
— Лучше водрузите его на городской площади. И назовите «Сумасбродство священника».
Преподобный рассмеялся. На несколько мгновений вся его сдержанность вдруг исчезла. Еве показалось, что с неба посыпались дождем звонкие золотые монеты.
Графиня не решилась спросить пастора, есть ли у него пять фунтов, хотя ее тревожили сомнения. По правде сказать, Ева и сама поступила немного безрассудно, предложив десять фунтов за печенье, ведь ей следовало быть экономнее в тратах.
— Я еще не уверена, что одержала победу, заплатив десять фунтов, — обеспокоенно призналась она.
Дамы между тем выстроились в боевую фалангу в углу зала и, пока шло вручение корзинок, настороженно, с робким любопытством разглядывали графиню.
К женщинам приблизилась миссис Снит, в своей ярко-красной шерстяной накидке похожая на солдата королевской гвардии. Дамы тотчас окружили ее, будто железные опилки, притянутые магнитом.
Должно быть, ее назначили эмиссаром.
— Приготовьтесь, леди Булман, сейчас я представлю вас как подобает, — тихо произнес Адам. — Может быть, этот миг станет для вас решающим. — Ева с ослепительной улыбкой расправила плечи. — Леди Булман, я хотел бы представить вас нашей бесценной миссис Снит, без которой сегодняшнее событие никогда бы не состоялось.
Миссис Снит благосклонно кивнула с видом человека, принимающего заслуженную похвалу.
Дамы поочередно присели в реверансе, и Адаму вдруг стало не по себе: сцена напомнила ему корриду — в своей красной шляпке и накидке миссис Снит походила на воинственного тореадора, готового помериться силами с быком.
— Леди Булман, — оживленно начала почтенная дама, отбросив церемонии.