Ну и одиночными добавили им же. И лишь потом, приближающимся пехотинцам досталось то, что они заслуживали.
Удобство ситуации в том, что вражины даже не понимают, что происходит. Выстрелы-то они слышат, но слишком долго сопоставляют со своими потерями. Другое дело, что наши молодые лучники и арбалетчики шарашат тоже и это пруссакам (которые, как оказалось, сами себя так никогда не называли) знакомо. Хорошо-хорошо, им лук и стрелы знакомы, а болты на стрелы похожи.
В концовке из-за крепости вырвалась уже наша кованная рать.
Наша полусотня зачистила остатки Аремундовой руси на реке и берегу, а тех, кто прятался в лесу, потом вылавливали ещё несколько дней. Наверняка несколько смогло спастись и даже вернуться в Алдогу с докладом. Там два оставшихся сорока захватчиков видимо растеряны, если их алдожане самих в жертвы богам не принесли.
Ясен пень, что новость о разгроме разнеслась по реке в разные стороны (на север и на юг) быстрее скорости света. Вот-вот начнётся ледоход, поэтому посетителей с поздравлениями не видно."
"— Какие поздравления, Гром? — вставляет мне пистон Борисов, — Нельзя было их так близко подпускать. Почему не начал диверсионные действия хотя бы в сотне километров на север отсюда?
— Товарищ старшина, это могло привести к проблеме.
— Какой?
— Они могли бы, потеряв один-два сорока, свернуть свой поход и вернуться в Алдогу.
После того, как Волхов угомонился после вскрытия и вернулся в свои берега, к нам прибыли снек и кнорр. На носу, как положено, стоял воин со щитом, окрашенным в белый цвет, мол, с миром идём. Благодарные бойры прислали представителя и кучу даров, включая доставивший их кнорр.