Также прощались со своими близкими Гусев Сергей и Леонтьев Михаил. Даже возле Лужина крутилась крепкая молодка. Отца Валентина провожала вся покровская паства. Каждого подошедшего к нему он осенял крестом, говорил что-то взрослым, шептал молитву и гладил по голове детишек. В голос ревел Егорка, не желая отлипать от Курта.
Проводы затягивались.
– По коням! – резко скомандовал Егоров, вставляя ногу в стремя. Дюжина всадников запрыгнула в седла, пятеро возничих – в санные повозки, и небольшой отряд двинулся под крики толпы в путь.
– Михаил, уверен в ледовой дороге? Хорошо просмотрели переправу? – задал вопрос едущему рядом с ним Леонтьеву полковник.
– Так точно, ваше высокоблагородие, – ответил уверенно капрал. – Два дня проверяли переезд. Две ближайшие полыньи и одно тонкое место мы с ребятками шестами с навязанной материей отметили, а так по самому переходу высокие вехи всюду выставили. Как раз неподалеку от нашего хутора та самая ледовая дорога проходит. Помните, в свое время еще диду ваш караван по ней переводил? Вы за это его еще фузеей одарили.
– Рискованно все же, – покачал головой Гусев. – Вот только недавно большая оттепель была, а ну как на реке сейчас лед истончился? Все же и сани у нас хорошо эдак загружены. Может, лучше было бы через Ольвиополь ехать? Там ведь и переправа надежная с мостом.
– Это ведь лишний крюк более чем в сотню верст, господин подполковник, – покачал головой Мишка. – Два лишних дня пути нам прибавится.
– Все, решили ведь уже, едем по Леонтьевской переправе, – пресек дальнейшие прения Алексей. – Михаил, бери пятерку егерей, и скачите вперед, распределяй и выстави людей на реке так, чтобы их хорошо видно было, особенно возле тех полыней, про которые только что говорил."
"Сани медленно скользили по обозначенной вехами дороге.