По обоим берегам реки шло шевеление. На левом располагались только что подъехавшие обозы с интендантским добром, полковой лазарет, штаб и полевые кухни. На правом стрелковые роты обустраивали себе позиции. Вот по бревнам моста загрохотали колеса. Лошади тащили на передках небольшие пушечки – фальконеты, а рядом по сторонам от них бежали полковые канониры.
– Сюда, вот сюда правь! – кричал командующий артиллеристами Уфимцев. – Никифор, Авдей, вы свои на правый фланг закатывайте! Онисим, к левому, к левому его заворачивай, там тебя сейчас стрелки на подъезде встретят.
Прошло немного времени, и на юг по дороге прошагала вторая стрелковая рота, а вслед за ней ездовые провели с десяток обозных лошадей. Еще час – и в сторону моста с громким скрипом и скрежетом протащили всю облепленную егерями большую австрийскую пушку.
– Упор держи! Да держи, я сказал же тебе, тетеря! – покрикивал, командуя солдатами, Афанасьев. – А ну, братцы, навались! Передовые, тяни сильнее за постромки! Пошла, пошла, родимая!
Пушку дотащили до передовых укреплений.
– Алексей, на скорую руку редуты соорудили, даже небольшие земляные валы смогли кое-где насыпать, – докладывал полковнику Живан Милорадович. – Там, где ты и показал, окопчики боевого охранения еще вырыли, а на самых опасных направлениях пионеры фугасы заложили. Как только стемнеет, в каждый из них по десятку егерей при капрале засядут, а перед ними и основными укреплениями ночью костры будут гореть, так чтобы все подступы освещать.
– Хорошо, пусть отдыхают, – согласился со своим заместителем Егоров. – Это, конечно, далеко еще не те полноценные полевые укрепления, которые нужны, но уже хоть что-то. В любом случае наскоком нас уже здесь теперь точно не взять.
– Ваше высокоблагородие, я вам с господином подполковником на самом бережку парусину постелил, изволите присесть? – спросил командира подошедший вестовой.
– Пошли пока к речке, Живан, умоемся? – предложил другу Алексей.