Густые бакенбарды на пухлых щеках и такая же густая борода, расчесанная от середины вправо и влево на две равные половины. Среднего роста, круглый, он скорее был похож на директора кондитерской фабрики, выпускающий аппетитные торты; только погоны на кителе да четыре ряда орденских колодок с «Нахимовым» говорили о том, что Конохов – боевой командир.
– Не встречал тебя прежде. Давно у нас? – внимательно глядел на меня морской волк.
– Восьмой день.
– Да, стаж, – с улыбкой проговорил он. – Замполит?
– Да.
– Откуда?
– Их Забайкалья.
– Значит, наш. Приживешься. Не так страшно Заполярье, как его малюют. Берег наш все же – южный.
Он вроде бы знал, что в те первые дни на душе у меня было тоскливо. Да и откуда бы взяться хорошему настроению: квартиры нет, застава непривычно маленькая, тонет в песке, а море надоедливо, до боли в голове, хлопает без устали о берег. И никуда не сбежишь от всего этого. Гражданский человек волен выбирать себе место для работы и жизни, военный же, особенно пограничник, обязан служить там, куда получит назначение.
– Рыбака в себе не прячешь? – задорно интересовался Конохов и сам же отвечал: – Здесь рыбы – руками лови. И охота отменная. Край веселый!
«Настоящий заполярец, – подумал с уважением я тогда о Конохове – И душа нараспашку».
Еще одна встреча произошла в море. Стрельбище мы тогда переоборудовали. Телефонограмма пришла: «Подготовить на стрельбище установку для стрельбы по движущимся мишеням.
Всего несколько слов, а уравнение со многими неизвестными. Где рельсы раздобыть? Колеса для тележки? Рамы и оси? Еще и ручку для ворота? На «большой земле» к шефам бы поехал (на завод или в колхоз) – и все проблемы решил. Одно легко решаемое: любой трос, даже капроновый, последнее слово науки и техники – не проблема. Заводи катер, пересекай салму и подходи к любому сейнеру. Не откажет ни один капитан.
"Видел я в кино новгородское вече, так вот примерно то же самое происходило и у нас. Только вечевого колокола недоставало.