«Нужно попросить почитать ее у деда», – решил я и начал читать:
– «Я как-то начал роман о Петре I, потом забросил. Написал только начало, и единственное, что у меня хорошо получилось, так это объяснение многих злодейств царя. Его совершенно разрывала спешка – прием министров, строительство кораблей, загул с любовницей, отливка пушек, стройка Петрограда, пошивка сапог – тут не то что Петр Великий, тут любой голову сломит.
Каждый взрослый человек имеет свой разумный ритм согласованных с его возможностями и потребностями движений, и с этого ритма его снимать не нужно, потому что если все время тормошить и подгонять, то он не то что большего не сделает, но и того не сделает, что у него раньше получалось…»
– Вот так, мил человек, умные люди сказывают, – поднял палец дед Савелий.
Тут будет реклама 1
– И если прикинуть умишком своим, выходит, что народ российский сам вырос из домотканых порточков, плечи развернул уже, и дай бы ему самому дорогу – то ли могло быть? Без иноземцев, может, путь наш еще спорей был.
Тут будет реклама 2
Только без колготы ненужной. И стоит ли Петра творцом величия России нарекать?"
"Я был буквально поражен логикой мышления деда Савелия. И искренностью, с какой он доказывал свою правоту. И в самом деле, привычка, сложившееся под определенным влиянием общественное мнение во многом формируют и образ мышления, и поступки человека. Я много прежде читал о Петре. Противоречивое, даже у одного и того же лица, как Алексей Толстой в ранней повести и в известном романе.
Тут будет реклама 3
Читал смешного и досадного. Меня потрясла, помню, запись в дневнике Берхгольца, которую сделал он в Москве в 1722 году. Он присутствовал при казни трех человек, приговоренных к колесованию. Самый старый умер после пяти или шести часов пытки; два других, более молодых, еще живы. Один из них с трудом поднял руку, сломанную поворотом колеса, чтобы высморкаться тыльной стороной ладони; потом заметив, что этим движением запачкал несколькими каплями крови колесо, к которому привязан, снова потянул искалеченную руку, чтобы их стереть.
Тут будет реклама 4
Описавший все это Берхгольц сделал вывод: с молодцами такого закала можно на многое рискнуть, можно также многое на них взвалить; но если приходится противоречить их природным склонностям, то, очевидно, что здесь мерами кротости ничего не поделаешь. Я уже тогда, неокрепшим отроческим умом понимал, что Петр поступал вопреки склонностям народным. Особенно уверовался в этом, прочитав Костомарова.
