Успокаивался постепенно Полосухин, почувствовал, что верно поступил, заставив нас делать хотя и бестолковое, но все же полезное дело: быстрей проходит время, не так тоскливо ожидание развязки, но главное – работа, пусть чуточку, все-таки согревала нас.
– Наряд идет! – вдруг возбужденно известил Ногайцев.
Полосухин перестал вычерпывать воду и поднял голову. Мы тоже устремили свои взоры не берег. По тропе, которая петляла между зелеными от мха камнями, на Вторые пески торопливо спускались пятеро пограничников.
– Сейчас две упряжки прибудут! – громко прокричал сержант Фирсанов, подбежав к берегу.
Мы едва разобрали его слова из-за шума ветра и волн, однако и без объяснения было ясно, что подоспела помощь. Только как ею воспользоваться? Никак. Выход оставался все так же только один: ждать.
Берег постепенно приближался. До него оставалось метров пятнадцать. Теперь стало ясно: мы спасены.
– Назад пусть идут, – посоветовал я Полосухину. – Нам каюры помогут."
"– А катер кто вызволит? – спросил Полосухин и крикнул: – Фирсанов, давай на НП.
– Не уйдем мы от вас. Один на НП сбегает, остальные здесь останутся. Вдруг что случится! – прокричал в ответ Фирсанов, но Полосухин оборвал его:
– Выполняйте приказ!
Было ли время объяснять солдатам, что на полной воде нужно обязательно выдернуть катер из каменного плена, иначе его может сорвать волнами и разбить. Полосухин только приказывал.
Дождавшись, когда солдаты двинулись, вытянувшись в цепочку по берегу, резко скомандовал нам, дрожавшим от холода:
– Работать!
Слева, по болотистой с толстым слоем снега низине ко Вторым пескам подъехали оленьи упряжки.