— Наверное, пришли, чтобы убить какого-то генерала! Я им показал, где он, но они напали на меня! Придурки…
— А крыша? — уже спросил Онегин.
— Да там был какой-то сильно крикливый тип в таких же доспехах, как и этот, у которого мы сейчас находимся. Просил показать свой лучший удар. Ну раз попросил… Так что крышу будете сами латать.
— Она же зачарована… — прошептал один из солдат.
Все тела вынесли на улицу, и Тари их утилизировала.
Утром же, когда генерал проснулся, то был приятно удивлен, узнав, что генерал Клавдий бесследно исчез вместе со своими лучшими солдатами.
Через пару часов, после завтрака, за ними приехал агент И.
Все это время, Д’артаньян и его мушкетеры тихо, мирно проспали в соседней комнате.
* * *Прошли сутки после того, как нам удалось разгадать загадку гусыни. Но проблема так и не решилась. Мы не знали, как ее поймать. Лора сделала почти невозможное и просканировала Болванчиком территорию в сто километров вокруг деревни, но даже так это не принесло никаких плодов.
— Н-да… Че ж делать, че ж делать…
Мы сидели на кухне.
Эль всю дорогу молчал и загадочно смотрел в окно, периодически томно вздыхая.
— Ты чего? — наконец спросил я. — Неужели понравилась?
— Ну… Миша… — протянул он. — Наши взгляды немного отличаются на красоту противоположного пола…
— Я понимаю… Но она гусь!
— Может, и мне перешли некоторые инстинкты? — спросил он и, хлопнув себя по коленям, встал.
И убежал на второй этаж.
— Чего это он? — повернулся Толстой, на что я только пожал плечами.
Через пару минут на кухню вернулся Эль с тем самым деревянным ящиком, который взял из дома.
— Вот мое секретное оружие… — похлопал он по крышке и открыл.
Мы заглянули внутрь и обнаружили там тело гуся. Точнее тушку. Ту самую, в которой губернатор правил Сахалином.
— Ты серьезно? — удивился я.
— Вполне! — кивнул он.
— Ох уж этот хитрый гусь! Наверняка, у него фетишь на перья, — прищурилась Лора.
— Мне кажется, что если бы эта гусыня увидела себе подобного, то будет легче наладить с ней контакт, — пояснил Эль.
В целом, он говорил дельные вещи. Это действительно может сработать.
— А ты знаешь птичий язык? — удивился Толстой.
Эль посмотрел на него, как на неразумного ребенка, и ничего не ответил.