— Как думаешь, у него получится? — прошептал Толстой, когда мы находились в доме и наблюдали за всей картиной через Болванчика.
— Не знаю, но он гусь настойчивый… Просто так не сдается.
Просидели мы около пяти часов, наблюдая за тем, как Эль выписывает круги вокруг кирпичного домика.
— Не устал? — шепнул я ему через детальку.
— Нет, — фыркнул он. — Но сдается мне, что надо ждать до полуночи…
— Что ж… — встал Толстой. — Я тогда схожу в магазин.
— Н-да, кажется, мы тут надолго…
Мы с Лорой тоже не сидели без дела и пока оттачивали разные приемы и заклинания.
Через минут двадцать после ухода Толстого мне позвонил Петр Петрович.
— Миша, здравствуй, — его голос был слегка взволнованным. — Как дела? Мне казалось, что вы быстро…
— Все немного вышло из-под контроля…
Я вкратце описал произошедшее. Проблема заключалась в гусыне, которую мы не могли найти. Или она не хотела.
— А как там дела с Фанеровым и его вызволением? — поинтересовался я.
— Ситуация немного приняла не тот оборот, который я предполагал, но в цело мои агенты уже забрали группу и везут ее обратно, — пояснил Петр. — Проблема была только с конем. Он не помещался в дирижабль, и Валера…
— А что он… — выдохнул я, представляя, что буду оплачивать новый дирижабль.
— Сказал, что задержится в Риме… И конь тоже…
— Ага, я поговорю с ними. Но в остальном, все хорошо? Фанеров-старший жив-здоров?
— Да, с ним все хорошо, — подтвердил Петр.
— О как! — удивился я. — Мне казалось, что он уже улетел.
— Ха-ха, — безэмоционально произнес Романов. — Он сказал, что ждет тебя, и только потом уедет.
— О как… — выдохнул я. — Надеюсь, ему весело…
— Не сомневайся. Мисс Палмер взяла его в оборот, и они уже договариваются о экскурсионных маршрутах. Но тут на администрацию выходят представители Северной Европы и Северной Империи.
— А разве не все так работает? — вздохнул я. — Каждая страна сотрудничает, только если ей выгодно.
— Верно, но эти… В общем… Они приедут через два дня.
— Понял… — вздохнул я. — Но, честно. Петр Петрович, не знаю, сколько мы тут провозимся…
В этот момент Болванчик показал, как перед Элем появилась гусыня во всей красе.