Впрочем, это уже неважно… Важно, что сам Романов потерпел поражение от моих рук. — И скривившись, он расхохотался.
— Ты прикрывался своими же солдатами!
— А пара сотен погибших солдат? Кто о них вспомнит после того, как мир узнает о твоем позоре?
— Я погибну как герой, Дантес, а ты… А ты останешься в истории, как человек, который смухлевал на дуэли…
— Сволочь! — и подойдя к Романову он ударил его в лицо. — Эдмон Дантес мертв! Теперь я граф Монте-Кристо! Понял, ничтожество⁈
В ответ Павел просто плюнул ему в лицо кровью.
— Ничтожество… Я хотел пощадить тебя и подарить быструю смерть, но теперь… — и он вгляделся в лица остальных четверых. — Ты разделишь участь этих предателей.
— Да пошел ты! — крикнул д’Артаньян. — Один за всех!
— И все за одного! — и набрав в рот побольше слюны и крови, пленные мушкетеры одновременно харкнули в Монте-Кристо со всей силы.
Завизжав, оплеванный палач вывалился из камеры. За ним выбежали и остальные. Дверь с грохотом встала на место.
— Виктория! Виктория!
— Ну ничего… — рычал Монте-Кристо, пытаясь вытереться. — Погодите, ваша казнь будет не просто казнью… За ней еще и будет наблюдать весь мир…
* * *Замок Иф.
Где-то в подземельях.
Туннели под замком Иф были еще более запутанными, чем те, через которые пришлось бежать еще несколько часов назад, но Тари уверенно держалась впереди. За ней, стараясь не шуметь, пробирался Онегин с Антоном. На пути уже попалась с дюжину ловушек, а впереди их обещалось еще больше.
Наконец, они остановились у люка на потолке.
— Здесь?
Тари кивнула, и Онегин принялся медленно подниматься. Открыв люк, он выбрался наружу. Антон последовал за ним."
"— Темно тут… — проговорил Онегин и, щелкнув зажигалкой, увидел впереди дорожку из жучков Тари. Она уходила в темноту.
Наконец они добрались до двойных дверей, за которой был огромный темный зал — и в его центре стояли пять странных столбов с колодками, к которым были привязаны пятеро сильно помятных мужчин.
— Паша! — и Онегин рванул к Романову, голова которого дергалась в колодке. Мыча, он пытался что-то сказать.
Не доходя до столбов десятка шагов, Антон встал и огляделся. Там в темноте наверху… Что-то было…
Тем временем, забравшись к Романову, Онегин вытащил кляп у него изо рта. Сплюнув, Романов прорычал:
— Идиоты! Это ловушка!
Не успел его голос разнестись по залу, как сверху вспыхнул ослепительный свет.