— Уверен, ты обворожительна даже вспотевшая и в галошах, — хмыкнул тем временем Денис. — Меня это не пугает. Я думаю, ты просто не хочешь так быстро знакомить меня с родней. Не волнуйся, я все понимаю, и не буду настаивать. По крайней мере, пока.
— Хорошо, — пролепетала я не своим голосом и сглотнула. — Прости, пож… пожалуйста, я должна идти. Созвонимся!
— Все в порядке? — Денис уловил напряжение.
— Да! Просто меня там потеряли и, кажется, сейчас будут ругать за внеплановое исчезновение… ничего страшного, справлюсь.
Я быстро отключилась и нервно положила телефон на стол. И разозлилась на себя. Что за реакция? Будто виновата в чем-то! С другой стороны, откровенные гадости Власу говорить тоже не стоит. А то еще выйдет из себя и сделает то, о чем предупреждал меня в кустах. Поэтому общаемся предельно ровно и деловито.
— Описал им ситуацию? — уточнила я с таким видом, будто ничего не случилось. Он кивнул, продолжая ввинчивать в меня свой странный взгляд.
— Отлично. В таком случае, вернемся в комнату.
Я прошла мимо него и услышала за спиной негромкое:
— Хорошему мальчику не нужна чертовка. А мне нужна.
Игнорируй, Тоня, просто игнорируй. Но почему его слова продолжают пульсировать внутри, словно выжженные в мозгу? Да, Денис — хороший мальчик и ему нужна хорошая девочка, а не полунечисть. Это раньше у нас могло быть будущее. Но не сейчас. Вот что пытается донести мне Влас. Денис был идеальным женихом для предыдущей версии Тони, которая не превращала мужиков в маньяков в моменты эмоциональных потрясений.
Лаврентий сидел на стуле в глубокой задумчивости. Рядом на столе сидел Хан и старательно копировал его выражение лица. Котенок в глубокой задумчивости выглядел смешно, так как время от времени он выходил из роли, начинал следить за солнечным зайчиком на стене, потом вспоминал, что к чему и снова делал серьезный вид.
— Тоня, ты-то мне и нужна. Если Наталья и Кузьма говорят правду, то расследование прекращать нельзя ни в коем случае!
— Ты им веришь? — удивилась я. Мне казалось, что Лаврентий встретит нашу версию в штыки и будет до последнего обвинять Наталью.
— Верю. Вообще, это многое объясняет.