Ведь если бы я при первом столкновении с Серым околдовала не только друзей, но и его самого, то сейчас он бы тоже искал чайные розы, а, значит, скорее всего, остался бы жив. Но нет, в тот момент моей внутренней чертовке показалось забавным оставить его в здравом уме, чтобы он полнее прочувствовал собственную беспомощность. Муки совести были такими сильными, что я не сразу услышала и осознала фразу, которую обронил Влас.
— Он жив.
— А?
— Я говорю — он жив. Просто без сознания. Проверь, если хочешь.
— А… второй?
— Тоже.
Я почувствовала облегчение. И удивление. Кроме того, в голову забрела еще одна здравая мысль.
— Но ведь когда Купер придет в себя, хозяин может выместить на нем злость! Или вообще выгнать из дома.
— Он не осмелится поднять руку на пса. Иначе его ждет сюрприз — собачка снова одичает. А во втором случае Купер уйдет в лес.
— Получается, ты все просчитал… — задумчиво подытожила я."
"— Я редко забочусь о людях, но всегда забочусь о животных и растениях, — пожал плечами он. — Это в моей природе.
— Тогда почему ты, все же, не убил этих двоих?
— Не знаю, — легкомысленно пожал плечами он и чуть крепче сжал мою руку. — Сам удивляюсь. Обычно я так не поступаю.
Забавно. Он не говорит, что сделал это из-за меня. Просто не хочет, считает это само собой разумеющимся или не осознает до конца, почему поступает именно так? Честно говоря, последнее было бы для меня даже предпочтительнее, так как тогда речь шла бы о чем-то, неподвластном разуму.
— Ты не можешь убивать людей на территории деревни? Домовые запрещают?
— Запрет распространяется только на мирных жителей. В остальном же, на время расследования мне дали полную свободу действий.
Что ж, логично.
— Ну что, идем бить кикимор? — предложил он, прерывая затянувшуюся паузу.
— Ага…
Мы кружили по территории уже добрых полчаса. И ничего. Кикиморы не показывались! Более того, не было слышно ни единого звука. Кажется, они боялись Власа. Значит, еще не окончательно обезумели.