Бесконечность любви, бесконечность печали.

С Ладышевым все будет иначе: он представитель новой, современной волны. Для него важны личные интересы, а не об­щественные, - поучала Людмила Семеновна дочь. - Не хочешь ду­мать о себе - обо мне подумай, о будущих детях. Кстати, тебе надо ускорить этот процесс!»

Кира выслушала монолог матери молча, опустив голову, и, как той показалась, вняла ее советам. Во всяком случае прямо при ней позвонила Вадиму. К сожалению, абонент был недоступен. Но Балай это не расстроило: никуда Ладышев не денется, не успеет опомниться, как наденет ее Кирочке на палец обручальное колеч­ко!

И вдруг в канун Нового года все едва не рухнуло: появилась со­перница! Следом подкралась другая беда: после череды зимних праздников пошли гулять слухи о скорой смене руководства.

Но эта замена еще неизвестно когда случится, а с соперницей следо­вало разобраться как можно скорее.

Пока Балай выясняла, кто такая, пока решала эту проблему, слу­хи воплотились в реальность: руководителей ведомства отправи­ли на заслуженный отдых.

И здесь, вместо того чтобы радоваться устранению конкурентки дочери, пришлось поволноваться не на шутку: над самой завис дамоклов меч.

До окончания ее контракта оставалось несколько месяцев, и еще недавно и тени сомнения не возникало, что в предпенсион­ном возрасте ей его продлят. Но сейчас карта легла иначе. Новые назначенцы пришли из другого клана (как известно, они суще­ствуют в любом ведомстве).

Уж кто-кто, а Балай точно знала: новички, освоившись на но­вом месте, начнут свою игру, в которой ей места не найдется.

И не только ей, но и коллегам из старой команды. А тут еще заговорили об очередной оптимизации кадров. Понятно, кого в первую оче­редь «оптимизируют» - пенсионеров и тех, у кого заканчивается контракт. Ничего и придумывать не надо, чтобы убрать одних лю­дей, а позже набрать других.

Так что обстановка в коллективе была нервной. Народ ждал, осторожничал, перешептывался, все косились друг на друга. Но чем дольше новое руководство откладывало решение кадрового вопроса, тем понятнее становилось Людмиле Семеновне, что под нее ведется подкоп: подчиненные перед ней уже не расшаркива­лись, как прежде, приближенные стали заметно более сухи и не­многословны.

«Здрасте», «до свидания» - и больше ни звука. Это обижало до глубины души: ведь именно она своими руками усади­ла некоторых в уютное чиновничье кресло!"

"И первый, кто был замечен в неблагодарном поведении, - Обу­хов.