Бесконечность любви, бесконечность печали.

Вакансий нет, и просто так кого-то снять или переставить не получится - почти за каждым стоит покровитель. Разве что перевести кого-то на по­вышение, но наверху тоже пальца не всунешь. Значит, надо найти того, кого можно подвинуть вниз.

И Балай такую кандидатуру нашла - Лежнивец. Муж на се­годняшний день - бывший министр, вряд ли сможет помешать. Почему-то она была уверена, что похлопотал за нее в свое время именно супруг. Фамилия дамочки показалась ей тогда знакомой, но значения она этому не придала: мало ли их, примелькавшихся! И поскольку с просьбой пристроить даму на работу обратилось к ней руководство «своей» команды, она перед отпуском и предло жила Обухову такой ход.

Каково же было ее удивление, когда, от­дохнув, узнала: подвинули совсем другого человека, а Лежнивец осталась при должности. Выходит, ее по-прежнему кто-то опекает. Но кто?

Первым делом она и задала этот вопрос прямо Обухову, на что тот, покраснев, привычно показал пальцем в небо. Пришлось сми­риться и на время о Лежнивец забыть.

Вспомнилась та, когда вышла статья о профессоре Ладышеве. Надо признаться, читала ее Людмила Семеновна со страхом - боя­лась найти упоминание о себе. Дочитав, успокоилась и неожидан­но подумала о той девице-гинекологе: интересно, где она сейчас? Уж кто-кто, а Балай прекрасно знала, какова ее роль в истории с умершей пациенткой. Тогда влиятельные лица сразу дали по­нять: про гинеколога - ни звука, поскольку она вышла замуж за какую-то шишку и именно в ее интересах расследуется дело.

Но почему даже спустя годы об этой женщине ничего не известно? Ушла из медицины? У Людмилы Семеновны настолько отчетливо промелькнули перед глазами те события, что даже вспомнилась девичья фамилия гинеколога, под которой та фигурировала в деле:Гаркалина. И она решила выяснить ее судьбу.

Гаркалина в списках ведомства не значилась, зато Балай вышла на... Лежнивец! Вот это уже крайне интригующе: кто же покрови­тельствует милой дамочке?.

. Неужели сам Обухов? У Людмилы Се­меновны даже в глазах потемнело, лихорадочно забилось сердце, сжало виски, закружилась голова, затем последовал уже знако­мый приступ удушья. Пришлось открыть окно, чтобы глотнуть морозного воздуха и остудить эмоции. Нет, быть того не может. ()бухов - трус и при нынешнем положении жены не рискнет иметь любовницу, да еще ей помогать."

"Тем не менее о Гаркалиной-Лежнивец следовало срочно узнать побольше.