В памяти моментально всплыло окно над крыльцом больницы, смотрящие ей вслед Вадим, женщина в белом халате... В груди похолодело. Стараясь прогнать воспоминание, она собрала все силы, тряхнула головой и сухо произнесла:
- Да. Я знаю, кто вы.
- Екатерина... Можно, я вас буду называть просто по имени? - заискивающе спросила Лежнивец.
«Как она смеет... после всего?!» - едва не задохнулась от возмущения Катя и, покачнувшись, опустилась в кресло.
От светлого, радужного настроения не осталось и следа.
- Мне бы этого не хотелось.
- Вот как? - хмыкнув, перебила ее женщина и поспешила выложить главный козырь: - Вы в курсе, что Ладышев собрался жениться? Хотите знать на ком?
- Меня это не волнует. До свидания, - повторила Катя, но... не прервала разговор.
Лежнивец следовало отдать должное: точно вычислила, чем заинтриговать собеседницу.
- Уверена, вас это должно волновать больше, чем кого-то другого, - самодовольно усмехнулась она.
Внутри у Кати что-то оборвалось, разбилось вдребезги, поражающие элементы пронзили едва затянувшиеся душевные раны...
«Балай добилась своего? Вадим... Как же... Как же ты?..» - так и не сформулировав вопрос, она сомкнула задрожавшие губы, крепко зажмурила глаза, чтобы удержать готовые брызнуть слезы.
- Эта фамилия мне ни о чем не говорит, - из последних сил окатила холодом собеседницу Катя.
«Вот и все... - в полном бессилии откинулась она к спинке кресла. - Вот и конец всем сомнениям: одна женщина, вторая, третья... Ладно, у него своя жизнь. Нам с ребенком в ней места нет. И для нас его больше нет. Был, а теперь нет... И не будет.
"Скорее, наоборот. Ей захотелось зарыдать, забиться в истерике, выплеснуть оставшиеся в душе кровавые сгустки боли... Но это сделать в редакции? Тут же набежит толпа сочувствующих, начнут расспрашивать, жалеть. Ничего такого нельзя допустить. Оставалось лишь склониться к самому столу, зажав голову в ладони, прикрыться сумочкой и выть беззвучно. Пусть уж лучше думами; будто она задремала.