Костя с облегчением падает на свой стул, одним махом опрокидывая в себя стакан виски.
А Оксанка с визгом летит к рингу.
Даже мне не удается ее остановить. Хоть я пытаюсь. Ловлю ускользающее из рук платье, которое она выдирает, даже на меня не глядя.
Присоединяется в толпе из девиц, что пытаются броситься Грому на шею."
"– Я сейчас, малыш. Дождись меня.
Хрипло шепчет Костя, целуя меня в щеку.
Да. Вот он, этот взгляд. Как у наркомана. Лихорадочный. Сверкающий. Больной.
Только сжимаю сумочку крепче. Настолько, что белеют пальцы.
С этим надо что-то делать.
Но не сейчас. Сейчас о чем-то говорить просто бесполезно!
Медленно поднимаю бокал с новым коктейлем.
На радостях Костя уже успел заставить весь стол напитками и едой.
Подцепляю пластинку бастурмы.
И вдруг понимаю, что что-то не так.
Тишина.
Звенящая. Оглушительная.
После безумного шума и выкриков, она ощущается так, словно захлестывает волной.
Медленно поднимаю глаза на ринг.
Неужели случилось самое страшное? Кто-то умер? Последний противник этого Грома?
Потому что представить, из-за чего все здесь могли бы замолкнуть, кроме такого варианта, невозможно!
3 Глава 3
Поднимаю глаза на сцену и тоже замираю.
Даже дыхание, кажется, останавливается.
Тишина такая, что ножом резать можно.
Пытаюсь проморгаться, даже закрываю глаза. Но, когда вновь смотрю на ринг, ничего не меняется. То, что я увидела, не предмет моего воображения, одуревшего от воплей, вида драк и крови и этого дикого запаха пота вперемешку с сладковато-приторным кровавым.
Они действительно там стоят.
Два огромных гиганта.
Кажется, люди просто не могут быть настолько огромными!
Но нет.
Такие и правда существуют!
Две высоченных груды мышц.
Два атланта, будто сошедших с картинки.
Кажется, и этот ринг и это помещение для них слишком малы. Все, кто в зале, кажутся на их фоне жалкими пигмеями.
Такого роста, что запросто смогли бы подпирать небо.
Огромные мышцы бугрятся, перекатываются под кожей.
Кажется, одним пальцем каждый из них способен убить. Разорвать.
Стоит такой рукой обхватить обычного человека, и от него останется только мокрое место и ошметки кожи и одежды. Или вообще ничего не останется.
Шумно сглатываю, глядя на две огромные груди. На кубики пресса, что подрагивают угрожающе.
От них так и веет мощью.
Сокрушительной силой.
Могучей, бешеной, настоящей мужской энергией, которая сбивает с ног.