Нельзя исправить только смерть.
Тамерлан это понимает. Понимает, что я любила мужа по-настоящему. И уважает память о нем.
Мы говорим на эту тему один раз, и больше к ней не возвращаемся.
- Ты же знаешь, что, если бы он был жив я была бы с ним?
- Знаю.
- А ты… что делал бы ты?
- Жил. Возможно, когда-нибудь смог бы простить сам себя и двигаться дальше.
- Полюбил бы кого-то?
- Не знаю. – он качает головой, прижимая меня к себе.
Мы лежим на огромной кровати, которую на самом деле купили не сразу после той ночи.
Он целует меня, глубоко, долго, потом прижимается лбом к моему лбу.
- Сейчас я думаю, что не смог бы никого… так как тебя. Слишком это больно – любить
Да, любить больно.
Но не любить – еще хуже.
Я счастлива потому, что в моей жизни есть любовь.
Только эта любовь спасает меня сейчас, когда я не могу не думать о том, как страдает мой ребенок. О том, как хрупка жизнь.
Мы с Тамерланом стоим, обнявшись в коридоре клиники, и никого не существует в этот момент.
Только бы все скорее закончилось. Только бы…
Потом нам разрешают зайти к нашей девочке. Мы улыбаемся, стараясь поддержать, подбодрить.
Отходняк будет дома. Дома я буду реветь белугой, а сейчас я счастливая мама.
И счастливый папа рядом.
- Папочка, а ты передашь мой рисунок Сандро? А этот Косте.
- Конечно передам, родная. – он улыбается, гладя ее по руке.
Мы сказали Свете правду. Сказали, что ее настоящий отец Тамерлан.
Я долго готовилась к этому разговору, думала, как лучше, что сказать, какие подобрать слова.
А все получилось как-то само-собой.
- Мама, а я знаю, что Тамерлан мне не дядя, а папа.
- Что? Откуда ты знаешь? – первый шок длится пару секунд, и я даже не успеваю подумать, как отвечать.
"- Знаю. Я на него похожая, - она именно так говорит – «похожая», почему-то это звучит особенно трогательно, - и его кровь такая же как у меня, поэтому мне подходит. И еще, он меня так любит. Зачем ему любить чужую девочку?
Смотрю на Тама и улыбаюсь. И правда, зачем? Хотя сама знаю, как любит он чужого мальчика Сандро. И чужого мальчика Косту тоже. Его любви хватает на всех нас.