Почему я чужой сире представлена как «сестра»? Но в нашем непосредственном личном общении с Сандером я все же «сира»? Он насчет меня еще не определился или как?
Впрочем, многомыслие, как я поняла, сильно вредит нашим продажам, поэтому на подходе к следующему дому стараюсь выкинуть из головы все лишнее. Как говорила моя мама: «если не умеешь танцевать, копируй хорошего танцора». Взглянув на Сандера, пытаюсь повторять за ним. Детали не совсем ясны, но общее направление я уловила: всем улыбаюсь и ласково моргаю.
Очередное строение, к которому мы подходим, выкрашено в белый цвет и отделано черными вставками. О вкусах не спорят, но этот домик хозяева будто траурной рамкой обернули, ей-богу! Ставни обведены черными полосами, дверь тоже одета в черную рамочку.
Такой непрактично-щеголеватый раскрас дома позволяет надеяться, что хозяева также непрактично купят наши дорогущие сиренеусы или более полезные дудочки.
Белый дверной прямоугольник прямо перед нами живо напоминает особую картину из моего офиса.
По крепким доскам уже размеренно колотит кулак Сандера.
Внезапно меня охватывает знакомое, парализующее оцепенение. Между взмахами его руки время вдруг останавливает свой ход. Все вокруг замирает: парень в полуметре от меня превращается в восковую фигуру мадам Тюссо, муха, перестав жужжать, зависает в воздухе, словно приклеенная к одной точке невидимым клеем. Зато белая дверь передо мной оживает яркими, насыщенными красками.
По возникшей на ней зеленой поляне, мимо серого, недавно нами пройденного валуна, резво мчатся всадники на крупных, вороных жеребцах. Черные плащи развеваются на ветру, открывая камзолы, с золотым тиснением на груди в форме львиных морд. Лиц не видно, потому что низко опущенные шляпы их закрывают. При виде них на меня опускается свинцовое ощущение страха. Печенку противно щекотит предчувствие надвигающейся беды.
Затем время враз размораживается и пространство вокруг вливается в привычную скорость.
— Не желаете купить магические цветы за пять талов?
Хозяин, как и предполагалось, мигом захлопывает перед нами дверь. Напарник, подбоченившись и нехорошо на меня поглядывая, поворачивается ко мне всем корпусом. О чем бы он сейчас не думал, не даю ему шанса высказаться. Тыкнув вправо, тараторю:
— В эту деревню вон оттуда скачут черные всадники.