И все же, несмотря на интуитивное расположение к своему спутнику, инстинкт самосохранения заставляет меня затаиться. К тому же словосочетание «гнусный иномирянин» совершенно не поощряет к откровенности.
Лучше уж прокатать свое актерское мастерство. Не зря же я так усердно посещала драм кружок весь первый курс!
Опускаю ресницы и вспоминаю печальный момент из своей жизни: расставание с Павлом. Вот он дарит мне колечко, встав на одно колено. А вот и развязка: обнаженное, девичье тело переплелось с ним в единый, стонущий организм на нашей общей кровати.
Когда поднимаю глаза на Сандера, с ресниц уже срываются первые слезинки, рисуя мокрые дорожки на щеках. Беспомощно развожу руками и говорю:
— Я ничего не помню. Это меня ужасно пугает и расстраивает. Скажи мне, не вела ли я себя странно, перед тем, как опрометчиво заснула под тем безобидным с виду деревцем?
Сандер теперь задумчиво пялится на меня, хмурясь и привычно задвигая на плечо скользящую к локтю суму.
Я практически слышу мысли своего спутника. Потеряла-таки дева свою девичью память! Пока я был рядом. Не защитил. Не уберег. Какой кошмар! Когда об этом узнают, мне конец. Но мой вопрос, видимо, все-таки наводит его на нужную мысль. Он бормочет:
— А ведь и правда… Ты была слишком уставшей для полудня. Ардо позабыла… Проснувшись, захотела уйти. В здравом уме ты никогда бы так не поступила.
— Согласна. Все это выглядит несколько необычно. Но что мне делать? Как мне теперь жить в мире, о котором я ничего не помню?
Сандер пожимает плечами. Он заметно расстроен, но не раздавлен этой новостью. То ли от того, что действие дурман-травы быстро заканчивается, то ли от недостатка эмпатии. Ведь это не ему теперь предстоит барахтаться в каждой ситуации, пытаясь не утонуть в бесконечном потоке неизвестных вводных данных! Разглядывать встречных незнакомцев и гадать, как на них реагировать: драпать от них или безмятежно улыбаться?
— Ты хоть что-то помнишь, сира?
Мотаю головой.
— Помоги мне, Сандер. Хоть немного восполни пробелы!
Следуя его приглашающему жесту, лезу за ним на гору из приваленных к стене тюков сена. Они аккуратно сложены по принципу ступенчатой пирамиды, образуя наверху небольшую ровную платформу.