Пока женщина рассыпается в благодарностях, Карлуша опять возмущенно машет крыльями и весьма болезненно клюет меня в мочку уха, но я с досадой смахиваю его с плеча.
Риск — благородное дело, пернатая ты тварь! Согласен ты со мной или нет, я уже все решила! И он, пролетев круг по комнате, приземляется на плечо и сидит уже смирно. Правда, мне кажется, при этом то ли возмущенно, то ли сердито кряхтит."
"Осторожно беру у бабули часы. Подушечки пальцев тут же обжигает ледяной холод. Невольно ежусь, челюсти сводит от пробежавшей по телу судороги.
Не получается.
Никак.
Помимо кромешной, пугающей темноты, ничего не вижу.
Зато вдруг отчетливо слышу шипение.
Оторопело таращусь на циферблат.
Но на сей раз шипят не часы.
А моя клиентка.
Поднимаю глаза и вижу, что от немощной старушки не осталось и следа.
Теперь она пялится на меня своими выразительными глазищами и с ненавистью выплевывает в меня заковыристые, свистящие звуки. Они врезаются прямо под кожу, наполняя диким, первобытным страхом. От ее шипения становится нечем дышать.
Хочу возмутиться, выгнать ее, наглую обманщицу, подлую актрисульку, но слова безвольно теряются в груди где-то на выдохе, так и не дойдя до гортани. Я вся обмякаю, не в силах шевельнуться, только глаза продолжают удивленно моргать: хлоп-хлоп, хлоп-хлоп!
Ведьма, тем временем, не переставая, колдует. Сквозь шипение и откуда-то появившийся смрадный дым до меня долетают бессвязные обрывки то ли ее слов, то ли мыслей:
— В одном городе нам двоим не ужиться… Не желаю с ведьмой светлой бесконечно возиться… Я разрушаю — ты созидаешь… Насылаю болезнь — ты исцеляешь… Проклинаю — ты избавляешь… Только и делаешь, что мешаешь…Светлая ведьма, того ты не знаешь…
Возмущение и гнев сменяются растерянностью.
Выговорить при этом ни единого слова не получается.