Я походу в этом сне тоже в театральной постановке участвую."
"В завершение образа на ступнях красуются порядком стоптанные мокасины. Тяну к ним тяжелую кисть, чтобы потрогать. Это настоящая замша: очень плотная, невесомая и мягкая одновременно. Дергаю вялыми, непослушными ступнями, кручу-верчу, как в суставной гимнастике, но обувь ничего не пережимает, продолжая при этом нежно обхватывать ногу. Прелесть, а не обувка… в отличие от телесных ощущений. Ни разу мне не снилась разбитость в лепешку и самочувствие вхлам! Во сне меня убивали, случалось, но как-то безболезненно и практически неощутимо.
— Какое у нас дело?! Ты… — удивленно бормочет парень. — Но ты же всегда впереди всех шла… Всегда пример показывала… Сама меня учила: мы все устаем, но, когда продолжаем идти вперед, открывается вторая струя силы. Не сдавайся, если устала! Иначе течение ленности отнесет тебя назад.
На этих словах грустно вздыхаю.
Смыкаю веки, упрямо надеясь, что этот сон вот-вот закончится, но свет трех солнц по-прежнему врезается в сетчатку сквозь кожу век, незнакомые, сладкие ароматы дразнят носовые рецепторы, а приставучий, настырный парень продолжает бубнить, взывая к моей совести. Порывается со мной куда-то идти.
— Отстань, любезный, — настоятельно прошу. — Я решила не заниматься больше нашим делом.
— Но как же… Ты не можешь все бросить… Столько лет самоотверженного труда, столько прозрений, столько побед… Все бросить ради минутной слабости… А как же Ардо? Что мне ему сказать? Что его невеста всего за пять снов, проведенных со мной, из просветленной девы, из сияющей энергиусом звездочки превратилась в темную мирянку? О, гнев богов мне на голову! Демон меня разрази!
Он описывает вокруг меня круги, отчаянно размахивая руками.