- Что там? - я подорвался на ноги."
"- Сеньков-младший, - Орест развернул ко мне смартфон. - Жив.
Знакомая рожа на экране расплылась перед глазами. На несколько секунд перед ними были только серые точки. Меня как будто кипятком окатили с ног до головы.
- Во гаденыш живучий, м! Как так, вашу мать? Мы же его ликвидировали в тринадцатом, - от Андреевой трескотни стреляло в ушах.
- Труп так и не нашли. Тачка выгорела, - пробубнил Орест. - Выходит, за старшего мстить взялся. Тебе.
Мне. Ведь это я своими руками замочил того шизанутого мудака-наркодилера, его старшего брательника-садюгу.
В воспоминания ворвалась трель телефона. Номер был незнакомый.
- Подольше повиси, - сказал Орест.
- Слушаю! - рявкнул, нажав на дозвон.
- Ну, здравствуй, мусор.
- Ты кто такой?
- По голосу не узнаешь меня, да? А ее?
Лерин испуганный вскрик больнее тех долбанных побоев и пули под ключицей.
- Слушай сюда, Сеньков. Внимательно слушай. Если с ее головы хоть волос упадет. Если хоть дыхнешь рядом с ней неправильно. Я тебя, барыга, на куски живьем порежу и каждый сожрать заставлю, пока в состоянии будешь. Это понятно?
- Слушай сюда, мусор. Я тебе сейчас адрес смс-кой скину. Приезжай через один и с тремя лямами кеша. У тебя два часа.
- Я под ковром столько не храню.
- А ты постарайся. Используй связи. Ты ж у нас теперь богатенький бизнесмен.
- Ты сам знаешь, что это нереально. Хотя бы четыре.
- Хорошо. Но без фокусов. Тогда отпущу твою суку. Если что не так будет, я ее сначала по кругу пущу и на видео сниму, а потом на куски порежу и тебе в пакете отправлю, усек?
Перед глазами все заволокло красной пеленой. Сердце бахало в ушах так, что я еле слышал мерзкий голос вонючего мудака.
- Какие у меня гарантии?
- А какие гарантии? Слово мое, честное. Оно у нас железобетонное не то, что у вас, мусоров.
И отбил вызов.
- Засек?
Орест мотнул головой и выматерился.
Лера в руках у этого ублюдка. От мысли, как ей страшно сейчас и что с ней может случиться, отрывало крышу.
А там, за дверью долбанного кабинета директора ресторана были ее родители. Они доверили ее мне. Свою единственную дочку. А я не уберег.
- Я поехал.