Но уязвленное самолюбие, резкая перемена образа жизни и прочие факторы тоже наносят серьезную травму нервной системе.
- Занимайся психотерапией сама. Я оплачу. Но сам обойдусь, спасибо! - процедил сквозь зубы, буравя взглядом.
Я глубоко вздохнула. Мелькнула мысль, что раздражать его даже с благой целью это крайне тупое решение в данный момент.
- Выходит, ты его не любишь? - небрежно бросил Войт.
- Кого? - не поняла я.
- Бывшего.
- Не люблю. И уже давно. Хоть это абсолютно тебя не касается.
Мужчина как-то странно посмотрел на меня и ничего не добавил.
- Марк, тебе поспать нужно. Давай пойдем в спальню?
Прозвучало очень двусмысленно. Я почувствовала. как начинают пылать щеки. Но Войт не зацепился. Наградив меня еще одним странным взглядом, кивнул. Поднялся слегка качнувшись. Поддержать себя не дал. Ну еще бы! Крутым парням не бывает нужна помощь.
К счастью, мы добрались до спальни без приключений.
- Мне медикаментами воняет.
- Хорошо.
Было страшно, что он может упасть в душе. Но… Не идти же туда с ним. Потому, все, что я могла, это выйти в коридор и слушать шум воды в ванной. А едва тот стих, быстренько сбежать в спальню.
Вернулся Войт. В одних только боксерах и с невозмутимым видом. Но после пережитого мне было не до смущений.
- Там и будешь стоять? - спросил он, выключив свет и забравшись под одеяло.
Зараза!
Я залезла на кровать поверх одеяла. Села с самого края в полуметре от Войта.
- Что хочешь посмотреть?
- Пятьдесят оттенков серого, - пришел мой черед ухмыляться.
Войт ничего не ответил. Нашел фильм, запустил воспроизведение. Нарочно уставился в экран, словно не хотел упустить ни секунды фильма. Я хихикнула.
- Вот не пойму тебя. Миллиардер-извращенец, значит, это ок?
- Это не центральная идея фильма, Марк.
- Вот как? Тут еще и “центральная идея есть”? - беззлобно поддел он.
- Ага. Любовь, которая изменила обоих к лучшему.
- Да, во второй части анастейша вроде жопу подкачала.
Выдернув салфетку из упаковки с тумбочки, я скомкала ее и запустила в него. Войт поймал ее, бросил в меня, а потом перевернулся и резко притянул меня к себе. Подмял, придавил своим телом к матрасу. Горячим, очень и очень горячим телом.
- Попалась, да? - пророкотал мне в губы, а потом накрыл их своими.
Нет, не накрыл, а жадно смял.