А я вспоминала, как в детстве ходила по лесу с бабушкой — вот уж кто рассказал бы нам всё о белой кобылице. Она знала названия и целебные свойства каждой травки, каждого кустика. О каждом могла поведать множество таинственных историй.
Слёзы сами набежали на глаза, и я тряхнула головой, прогоняя воспоминания.
Конечно, никакую лошадь мы не увидели, и когда мы повернули назад, настроение Нэйтана сильно переменилось.
— Может быть, хотя бы она видела нас? — спросил он, и я охотно согласилась. — А если мы побываем здесь еще несколько раз, она привыкнет к нам и однажды покажется.
С этим я тоже не стала спорить. Будет замечательно, если мы хотя бы пару раз в неделю будем ездить с Нэем верхом. Такие прогулки будут ему полезны.
— А давай в следующий раз возьмем с собой Шарлотту? Ей тоже понравится, не сомневайся!
Это предложение я встретила с куда меньшим воодушевлением. Но я была почти уверена, что Лотта откажется от такой поездки сама.
Мы с аппетитом поели пирожков с рыбой и луком, запили всё сладким морсом и стали собираться домой.
Нэй рассказывал Джону про землянику, пока тот складывал в корзинку пустую бутыль и салфетки, а я наклонилась, чтобы сорвать ярко-желтый и приятно пахнущий цветок горянки.
Тогда я и увидела его — длинный конский волос. Вот только был он совсем не белым.
Едва вернувшись домой, я побежала разыскивать миссис Томпсон.
— Хорошо прогулялись, миледи? — поинтересовалась она, ловко расстилая накрахмаленную льняную скатерть на столе в гостиной.
Про лошадь она спрашивать не стала — должно быть, тоже не думала, что мы встретим ее в самый первый раз.
На ее вопрос я не ответила, а сразу задала свой:
— Скажите, Пейдж, а как описывали лошадь те, кто ее видел? Она вся белая? И грива, и хвост?
— Нет, миледи, — заметно удивилась горничная. — Говорят, сама она белая — как только выпавший снег. А грива и хвост у нее золотые.
Я вздрогнула. Волос, который я сняла с куста, был как раз золотистым.
15. Лошадиный доктор
В течение двух месяцев наши конюшни пополнились еще несколькими партиями лошадей-тяжеловозов.
Мистер Грант уже смирился с тем, что отныне ему придется заниматься не только скакунами, и весьма основательно подошел к новым обязанностям. Он уже знал имя каждой лошади, изучил их экстерьер и начал примерять на себя роль сводника, составляя пары, которые могли принести хороший приплод.
— Знаете, миледи, пожалуй, в этом что-то есть, — сказал он мне однажды.