— Тебе тоже не здоровится, Рэйчел? — забеспокоилась Лотта. — Ужасно душно сегодня, правда?
Я долго не могла уснуть и всё металась и металась по кровати. И только под утро пришла к выводу, что, что бы я ни думала об этой ситуации, я всё равно не могу ее изменить. К счастью, я еще никак не выдала своих чувств ни перед герцогом Анзорским, ни перед кем-то еще, и стыдиться мне было нечего. А несбывшиеся надежды остерегут меня в дальнейшем от наивных мечтаний.
Мне не в чем было упрекнуть его высочество — он всего лишь пытался быть любезным со мной (возможно, потому что я была мачехой Лотты), а то, что я приняла его любезность за что-то большее, не его вина.
Прежде мне казалось, он вовсе не обращал внимания на Шарлотту, но теперь память услужливо подбрасывала мне те эпизоды, которым можно было трактовать совсем по-иному. Ведь именно ее он первой пригласил на балу у мэра (танец с женой хозяина дома в счет не шел) — возможно, как раз тогда она и понравилась ему.
Лишь на рассвете я провалилась в беспокойный сон, а проснувшись к полудню, чувствовала себя как выжатый лимон.
Я велела себе забыть о герцоге Анзорском, но, едва поднявшись из-за стола, направилась в библиотеку, где среди толстых книг в шкафу отыскала несколько номеров «Эрландского ревизора» — главного столичного журнала, в котором можно было отыскать сведения обо всех аристократах страны и их фамильных замках и драгоценностях.
В номере десятилетней давности я нашла портрет герцогини Анзорской — молодой темноволосой женщины с карими глазами и тонкими, будто вытянутыми в струнку губами. Конечно, вряд ли художник мог в точности передать ее взгляд, но мне отчего-то стало не по себе. Она характеризовалась в журнале как истинная леди, манеры которой могли служить образцом для всех девиц Эрландии.
Спустя год «Ревизор» принес соболезнования его высочеству в связи с кончиной «незабвенной герцогини Анзорской, ставшей жертвой несчастного магического случая». Никаких подробностей не сообщалось.
Что побудило ее пойти на столь страшное преступление? Она была второй леди королевства, у нее было почти всё, что можно было пожелать — титул, деньги, уважение.