Даже хотела сама сделать это с собой, но духу не хватило.
И уйти нельзя.
Тонкая цепочка на ноге. Выглядит, как украшение, а на самом деле — мерзкий знак рабства, принадлежности. Стоит только ступить за порог, как внутренности скрутит страшным спазмом, и сознание покинет до того момента, пока не обнаружится хозяин взбунтовавшейся игрушки.
Ненавижу!
Зеркало осыпалось на пол, и девушка в этот момент не могла видеть своего отражения. И очень хорошо, что не могла. Потому что ее глаза затянуло черной пленкой. Скрылась под ней светлая полоска радужки, а за ней и весь белок.
Ненавижу!
Руки затряслись, худые пальцы лихорадочно дернули намертво спаянную цепочку. Тонкое плетение оцарапало нежную кожу. Закапала кровь, пачкая разбитое зеркало.
В нем, как в безумном калейдоскопе, отражалось нечто странное. И страшное. В больших и маленьких осколках заплясали, сгущаясь, тени. А в следующий миг стёкла заволокло непроглядной тьмой.
Тело девушки обмякло, опустилось прямо на острые куски стекла, но она уже ничего не чувствовала. Да и как тут что-то почувствовать, когда первородная, жуткая магия вырвалась на свободу, оформляясь в желание, которое так и не было высказано вслух несчастной сиротой. Сокровенное желание ее сердца, которое древняя магия была обязана исполнить.
Разогналась, зловеще взметнулась выше, по стенам, перетекла на крышу, презирая законы физики. И рванулась в неведомые дали, стремясь угодить своей хозяйке.
***
— Вот ты стерва! — с восхищением протянула моя подруга, попивая вкусный кофеек в нашем любимом баре.
— Да, гадина та еще, — согласилась я, небрежно пожав плечиком. — С волками жить — по-волчьи выть. Я тебе скажу, что я еще не закончила.
Я наклонилась к ней и прошептала:
— Я еще и директора засажу. Чтобы неповадно было.
Танька прищурилась.
— А проблем не боишься?
— Вор должен сидеть в тюрьме. А он не только вор, сама знаешь. Скотина… Отольются ему девичьи слезки.
— Ты бы поосторожнее.
Я мотнула головой."
"Обостренное чувство справедливости и мерзость характера не позволяли мне вот так взять и отступить после того, как компания, в которой я отработала верой и правдой пять лет, решила меня подставить. Главбух — уязвимая должность, но я вовремя заметила, что дело пахнет керосином. А когда нарыла достаточно, поразилась гнусности человеческой души.