– Много ты знаешь, о чем я мечтаю, – с чувством облегчения, как мне показалось, махнула в мою сторону девушка. – Мне бы родителям позвонить.
– Даже не думай.
Я уже забрал у Олеси мобильник, отключил его, а сим-карту оставил в кабинете у Дарьи. И с домашнего телефона снял шнур, чтобы она не поддалась соблазну позвонить родителям.
– А подруге? Про нее-то никто не знает...
– Не факт. Вашей группе дали почти два месяца форы, но, возможно, за это время убийцы собрали про вас массу информации...
Я не знал, как происходила смена киллерских караулов.
В любом случае положение очень серьезное, и никто из нас не должен был расслабляться.
– Мне страшно, – поежилась Олеся. – Мне нужно успокоиться... Всем нужно...
Я и опомниться не успел, как на столе появилась початая бутылка коньяка. Протестовать я не стал и молча полез в холодильник. Сыр там у меня, колбаска... В конце концов я не трезвенник и не язвенник.
Но коньяк очень скоро закончился, да и женщины разомлели. Не до веселья им: Дарья как бы на службе, а Олесю страх изнутри гложет. И устали они очень за день. Мало того что под артобстрел попали, так еще и успокаивались то водкой, то коньяком...
Я установил на кухне раскладушку, застелил ее, затем взялся за кресло, с помощью Дарьи заполнил им всю прихожую.
– Кто здесь спать будет? – с озорными нотками в голосе спросила Олеся.
Я молча показал на себя.
– А как же в туалет ходить? Через тебя перебираться? А если споткнусь? Если к тебе в постель упаду? Если вставать не захочу?
Дарья вымученно улыбнулась, исподлобья глянув на нее. Не нравилась ей такая перспектива. Потому и не оставляла она меня наедине с Олесей. Как бы чего не вышло..."
"– А ты что, Иван, собираешься спать? – наигранно проявила она удивление. – Но так нельзя: за дверью нужно следить. Я, конечно, понимаю, бессонная ночь, напряженный день.