Но Козырев поддержал Чередника, не желая ронять его авторитет.
– Артиллерия, конечно, хорошо. Но ваш комбат прав. В такое тяжелое время надо бить врага любыми способами. Наши саперы за неимением горючей смеси и противотанковых гранат сделали связки тола и подорвали тяжелый Т-4, который на командный пункт прямиком шел.
Я уже слышал эту историю. Молодой лейтенант-сапер возглавил группу подрывников, и они забросали немецкий танк связками тола. Вторую машину вынудили отступить. Почти все саперы (около пятнадцати человек) погибли, попав под огонь пулеметов.
Почувствовав, что эта тема касается его, не преминул вставить свое мнение старший политрук Раскин. Показал пальцем на своего помощника Новикова, раненного штыком.
– Комиссары в рукопашную схватку вступают без всяких рассуждений.
Козырев поморщился как от кислого. Он терпеть не мог пустой болтовни, а младший политрук Новиков исполнял обязанности командира взвода и вел людей в бой, как предписывает Устав.
– А чего вы младшего политрука с собой таскаете? Его взвод укрепления копает, он должен со своими бойцами находиться. И найдите ему новую гимнастерку, эта вся в пятнах крови. Напоказ, что ли, выставляете?
Виктор Новиков покраснел и мгновенно вскочил.
"Старший политрук съежился, зная резкий характер начальника штаба. Но Козырев сдержался и заговорил о сложившейся обстановке. Дивизия скорее всего отойдет на новые рубежи, так как немцы прорвались вперед и могут захлопнуть мешок. Нашему полку предстояло прикрывать отход дивизии и соседних частей, заняв полосу обороны около двух километров – наиболее вероятное место удара главных сил противника.
– Не забывайте, что в тылах передвигается немецкий танковый отряд. Так что будьте готовы отразить атаку с тыла.
– Сколько времени надо будет продержаться? – спросил Григорий Чередник.
– Минимум сутки, а желательно двое.
– Как насчет артиллерии?
– Батальоны получат в свое распоряжение по две-три легких пушки. Кроме того, вблизи линии обороны окапываются две батареи «трехдюймовок» Ф-22.