Выволакивая через полчаса из подъезда прогулочную коляску, Леонидов уже с тоской подумал: «Выходной». Погода на улице к прогулкам не слишком располагала. В самом начале февраля, когда вовсю положено трещать зимним морозам, вдруг все растаяло, и с крыш посыпалась такая звонкая капель, какая бывает только в марте. Но это был не март, еще февраль, и ветер дул такой холодный и сильный, что Леонидов застегнул куртку до самого верха и пожалел, что надел под нее только один тонкий свитер. Коляску с девочкой он развернул против ветра и поволок ее за собой, продвигаясь вперед медленными шагами.
«Сейчас хорошо дома, перед телевизором, с бутылкой пива, с тарелкой наваристого домашнего борща. Ах!» – глубоко вздохнул он. – «И поспать бы днем пару часиков тоже хорошо. Но, с другой стороны, Сашку тоже можно понять. Двое детей, один учится во втором классе, другой только год и три месяца. Мужа целыми днями нет дома. Коммерческий директор крупной фирмы, тут уж ничего не поделаешь. Она, конечно, все понимает, но устала.
В это время проехавшая мимо машина окатила его грязной жижей из растаявшего снега. Леонидов успел только коляску собой прикрыть. Но разозлился он здорово. Поэтому когда красный «Опель - вектра» затормозил у соседнего подъезда, Леонидов решительно толкнул коляску туда. Шофер «Опеля» долго пристраивал на руль противоугонный «костыль», и Алексей успел.
- Эй, мужик! – негромко окликнул он, едва сдерживая ярость.
Тот обернулся. Алексей даже рот открыл. От удивления. «Колоритная личность!» - подумал он. Его обидчик был налысо обрит, но с черной бородкой-клинышком, похожей на жирную кляксу, без шапки, в расстегнутом драповом пальто песочного цвета, из-под которого виднелись пестрая шелковая рубашка и толстая, витая золотая цепочка на голой шее. Но главное, это его руки. Ухоженные, в причудливых кольцах с огромными полудрагоценными камнями и тонких серебряных колечках, ногти с маникюром.
- Да, мужик! – озадаченно выдохнул Леонидов. И вдруг услышал:
- Леха! Леонидов! Ты, что ли?
«Где бы я мог его видеть?» – подумал Алексей. И пожал плечами:
- Извините, – забыв, что сам хотел потребовать от мужика извинений.
- Да ты как здесь? Не узнаешь? Эх ты, не узнаешь! А как я тебя в десятом классе сделал на последней стометровке? На городских соревнования, а? Помнишь?"
"Обидных поражений Леонидов никогда не забывал.