Но я не стала ничего ему отвечать, пожала плечами да пошла себе. Слышала, как Пелагея кормила сыновей ужином и не отзывалась на их требования и подначки. Молчала – да и всё, а им и нормально, что сами с собой разговаривают. Накормила да спать отправила, они и пошли.
- Женевьева, Марьюшка, идите есть.
Нас не нужно было звать дважды.
- А Трезонка наша где? - спросила я, не обнаружив знакомой всклокоченной головы.
- Не знаю, - покачала головой Пелагея. – После обеда подалась куда-то, не вернулась ещё.
- Может, ищет себе жильё? – усмехнулась я.
То есть, мне бы этого хотелось. Но я понимала, что это было бы слишком хорошо.
- Хоть бы уже нашла, - прошептала Марья. – Надоела она, сил нет уже на неё смотреть.
Я бы тоже не отказалась отселить её куда-нибудь. Вдруг прокатит?
Мы поели, пили чай – с Пелагеей, Меланьей и мальчишками. Пересказывали сегодняшнее – стычку с самогонщиками и потом беседу с отцом Вольдемаром.
- Значит, Дормидонт всё-таки, - хмыкнула Пелагея. – Ну да, домик у него мал, а детей четверо, старшему только десять лет сравнялось.
Если дом невелик, а детей четверо, и все ещё маленькие, кто хочешь станет сварливым да скандальным, совсем неудивительно.
- А с Севостьяном они давно друзья, и ещё Севостьян с Прасковьей у Дормидонта с Лукерьей крёстные старших детей. Ну, повинились, и ладно, эти не пакостные, исподтишка гадить не станут. А ещё и отец Вольдемар их прижучит, мало не покажется.
Я думала, что к священнику пойду поутру, а пока всё было так хорошо – тихо, спокойно, можно допивать чай и ковырять ложечкой в мисочке брусники в меду. И тут мы услышали какие-то крики с улицы. Сначала невнятные, а потом очень даже разборчивые – кто-то во всю глотку орал «Пожар!».
Нас мгновенно вынесло наружу, и даже за калитку, я глянула в сторону шума – и увидела, как отчётливый язык пламени плеснулся наверх из моего двора.
12. В пламени
12. В пламени
Я сама не поняла, как подхватила юбки и побежала в горку. Потому что вот только ещё не хватало. Если сейчас мне тут всё нахер сожгут, то где я жить буду? А на солдат с горы и их генерала никакой надежды нет.
Прибежали не только мы, уже собралась небольшая толпа.