За столом уже сидели чёрный мужик и госпожа Трезон, девочка Меланья раздавала хлеб и ложки, а Пелагея большим деревянным черпаком разливала уху. Мужику, потом остальным.
Я сначала наморщила нос – потому что с костями, с головами и плавниками – но запах был таков, что хотелось всё съесть вместе с головой.
- Чего смотришь, садись, - кивнула на лавку Пелагея, и мы обе сели.
- Вот теперь ты уже похожа на разумную женщину, дочь моя, - произнёс чёрный мужик, и это явно относилось ко мне.
Госпожа Трезон фыркнула – видимо, это обозначало всё, что она думает о моей разумности.
- Ну так сами видели, отче, как вниз головой полетела и воды нахлебалась, - вздохнула Пелагея. – Некоторые после такого и вовсе не помнят, как их зовут да кто они.
Недостаток кислорода? Или как это ещё называется? В общем, если мозг не питать кислородом, там же что-то необратимо изменяется, правда? И у меня того, изменилось? Что я перед собой всё вот это вижу?"
"А потом оказалось – не только вижу, но ещё и ощущаю, потому что уха была из серии – ум отъешь.
После молитвы уже стало можно приниматься за еду, и весь немалый чугунок ухи был съеден без остатка.
В общем, покормили меня очень вкусно.
А по завершению, так сказать, трапезы священник дождался, пока Пелагея с Меланьей уберут со стола, смахнут в миску крошки и разольют по глиняным чашкам прохладный ягодный морс, и потом только спросил:
- А вот теперь я бы послушал, дочь моя, что ты расскажешь о своём прошлом, своей жизни и о том, как ты здесь у нас очутилась.
5. Кто вы такие
5. Кто вы такие
- А чего её слушать, - госпожа Трезон зыркнула на священника. – Соврёт – недорого возьмёт!
Вот, пусть эта особа говорит, а я послушаю. Может, что-нибудь пойму, пока-то я ничего не понимаю.