Вот либо у ""куколки"" сдали нервы, и куратор перестал контролировать женский голос, либо он решил довести Роджера до нервного тика. Второе вероятнее, потому что Роджер резко перестал улыбаться и глянул на Мориса с опаской. Склонился ко мне и неуверенно так протянул:
— А у твоей кузины, хм… очень необычный… тембр голоса…
— Прокуренный, — с серьезным видом кивнула я, игнорируя испепеляющий взгляд Мориса. — Я вот сколько раз ей говорила — не кури, Морсенька, не кури, это пагубно влияет на женский голос!.
Знаете, что чувствует кролик перед смертью в объятиях удава? Я тоже не знаю. Но, судя по яростному взгляду Мориса, скоро меня просветят на эту тему, так что обещаю поделиться с вами животрепещущими подробностями.
— Я так и подумал, — облегчённо выдохнул Роджер и задумчиво закусил губу. — Правда этот голос кого-то мне сильно напоминает…
Морис издал нервный смешок, а я развела руками, мол, даже не знаю, что сказать.
Мы проходили мимо лифта, когда его дверцы распахнулись, и оттуда в холл вышел Эрик Кларксон с Ильфорте Брандтом.
Вот же везучие черти! Нюх у них, что ли, на Мориса, попавшего в щекотливые ситуации?..
Эрик склонил голову на бок и смерил куратора тяжелым взглядом с головы до ног, задержавшись на кривоватеньких туфельках с бантиком.
— М… Морис?..
— Мориса, — поправил Роджер, который все еще шел рядом и как раз свернул к лифту, собираясь отправиться на несколько этажей выше. — Фло, я ведь правильно запомнил имя твоей кузины?
— Ага, все верно, — охотно поддакнула я. — Моя люби-и-имая двоюродная сестричка. У нас с ней очень много общего!.. Любовь к смелым экспериментам, например. Да, Морсенька?
Брови Эрика поползли вверх, а мистер Брандт резко прикрылся чертежами, но вряд ли для их детального разглядывания.
Сомневаюсь, что этих инквизиторов могла обмануть магия метаморфа, наверняка они умели сразу смотреть через оболочку.
Куратор поднял вверх указательный палец, угрожающе зыркнув на Эрика.
— Ни. Слова, — раздельно процедил он сквозь зубы.
И, не глядя ни на кого больше, цапнул меня за локоток и быстро потащил прочь из холла.
Я предпочитала идти молча и также молча давиться сдерживаемым хохотом. Все губы искусала в попытке сохранить молчание.