Когда настойчивым особам надоело мое молчание, они разом на меня набросились. Спасаясь бегством, заведомо зная, что в одиночку мне против четырех не выстоять, я, укрывшись за скальным выступом, с горечью вспомнила про белую ворону.
Пять дней мне удавалось избегать сородичей. Питалась я в основном найденными орехами и прошлогодними сушеными яблочками. Иногда мне удавалось раздобыть грибы и ягоду. Тело бунтовало, требуя мясо, но пересилить себя и съесть мышь я пока не могла. А вечерами, перед сном, я частенько размышляла, как долго я продержусь и когда инстинкт выживания все же преобладает над человеческим разумом…
На шестой день я все-таки столкнулась с вОроном.
И на этот раз я трусливо бежала. Опыта в птичьих драках у меня не было.
Дни сменялись ночами, жизнь в теле птицы была однообразна и скучна: поиски еды, удобного и безопасного места для сна и постоянное перемещение. Я никогда не задерживалась больше, чем на день в одном месте, во избежание встречи с пернатыми. Одно примиряло меня с жизнью в теле птицы – это потрясающие виды, чувство полета и ощущение мнимой свободы…
На тринадцатый день, в очередной раз сменив дислокацию, я краем взгляда заметила небольшой отряд, продвигающийся вдоль узкой реки.
– «Жив» – промелькнула радостная мысль, когда я взирала на широкоплечего мужчину. Проводив внимательным взглядом отряд, удаляющийся от облюбованного мной дерева, я поднялась над небольшим пролеском и полетела следом за ними.
Отряд двигался неспеша. Время от времени часть воинов вырывалась вперед – в первый раз проследив за ними, я сделала вывод, что это были следопыты. Вернувшись, они что-то показывали Киану на карте, недолго обсуждали, и всадники ехали дальше. Перелетая с дерева на дерево, я преследовала группу людей, стараясь держаться от них на безопасном расстоянии.