Я тебя испорчу

 — Ты ей пообещал, а сейчас нарушил свое слово, — киваю и подхожу ближе, — ты, кажется, хотел, чтобы Даша ничего не выкидывала из ряда вон выходящее? — Что это должно значить? — Отец подается вперед и впивается в меня взглядом. — Сегодня она сделала все, как ты хотел. Была счастливой невестой мужчини, которого совершенно не любит и боится. Сделала все, что от нее требовалось. А в ответ ты запрещаешь ей устроить девичник с подругами? Я не знаю откуда во мне взялась эта смелость. Раньше я бы так никогда себе не позволила говорить с отцом.

Требовать и указывать на его ошибки. Но сегодня во мне что-то щелкнуло. Или это вина Рустама? Он заразил меня этой уверенностью и бесстрашием? Или всему виной то чувство бешеного адреналина, когда мы с ним целовались и могли быть пойманы на горячем в любую секунду? Ведь себе самой я могу признаться, что это дикое чувство мне понравилось? — Девичник? — Отец потирает виски, — ладно Дарья, к ее вранью я привык, но ты… — Она не врет, я тоже там буду и прослежу чтобы все прошло хорошо. Ты ведь сам прекрасно знаешь свою дочь, откажешь ей, и она на зло выкинет что-то такое, что ты еще долго будешь расхлебывать. Папа тут же поднимает взгляд и несколько секунд меня им сканирует. — Сегодня за ужином я заметил кое-что странное, Елизавета, — прищуривает глаза, а от его тона моя уверенность тут же начинает испаряться. — О чем ты?"

"— Рустам Айдаров… он сегодня весь вечер не сводил с тебя взгляд, есть то, что я должен знать? — Он просто смотрел, возможно ему нравится смотреть на людей, которые его бояться.

 — Не играй с ним в игры, Елизавета, иначе для нас всех это плохо закончится! От слов отца я моментально краснею. Было глупо надеяться на то, что никто не заметит наших переглядок. — Я не во что и ни с кем не играю! — Задираю голову и смотрю отцу прямо в глаза. Уверенно произношу свои слова. Самой бы еще верить в то, что говорю. — Это в твоих же интересах, если ты готова на себя взять всю ответственность за поездку, то я вас отпущу, но имей в виду, за любой прокол сестры ответишь ты. На этом отец считает наш разговор завершенным, потому что принимает звонок, от которого его телефон разрывается уже несколько минут, и поворачивается ко мне спиной в его кресле. И хорошо, что он так делает, потому что из его кабинета я выхожу на дрожащих ногах. Сердце колотиться в груди как сумасшедшее. Отец все заметил.