Когда Андрей отпускает, пространство продолжает вращаться кругами. Я медленно, с его помощью, опадаю спиной на матрас. Столь же медленно, словно в коматозе, развожу ноги. Кладу на промежность ладонь.
Боже мой! Меня дико смущает и крайне волнует его пристальный взгляд. Осторожно скольжу пальцем между половых губ и, шумно выдыхая, останавливаюсь. Так стыдно… Я влажная. Он не может этого не увидеть, а я, инстинктивно считывая его реакцию, вопреки всему, сильнее гореть начинаю.
Глаза прикрываю и всем телом содрогаюсь.
Боже… Пусть ему быстрее надоест…
— Шире ножки, девочка.
Выполняю это приглушенное требование практически бездумно. Двигаю средний палец ниже, собираю у влагалища вязкую и горячую влагу, тяну ее к клитору. Надавливаю, желая смягчить разгорающееся томление.
Нет, нет, нет…
Да-а-а…
Удовольствие пронизывает. Прошивает, словно огненная молния. Мои движения неосознанно становятся быстрее, нетерпеливее, настойчивее. Открывая глаза, из-под трепещущих ресниц гляжу на Андрея.
Смотришь на меня? Смотри… Смотри…
Он ведь, правда, ничего не делает.
Дышу громко и надсадно, словно марафонец, жаждущий вкусить победу. Я хочу… Чего?
Смотри… Смотри… Смотри…
— Умница, девочка. Красивая моя. Продолжай.
Вздрагивая на первой обжигающей волне, прикрываю глаза и действую смелее. Но желанная разрядка ускользает.
Хочу, чтобы он сам меня потрогал. Хочу… Хочу…
И он словно понимает эту безмолвную мольбу. Едва его шероховатые горячие ладони ложатся на мои дрожащие колени, из меня свист вместо дыхания вырывается.
Боже, он видит меня так близко. А мне это нравится. Мне это так сильно нравится… Какое безумие, дикость, наваждение… Как пережить?
Замираю, когда одна из его ладоней скользит по внутренней стороне бедра.
И он это делает. Вымазывается в моей смазке, скользит крупными пальцами к сокровенному входу.
— Продолжай.
А я боюсь, что если продолжу, не выдержу и взорвусь.
— Продолжай.