— Дамы и господа! — выдержанная весомая пауза конферансье. — Победу в объединительном поединке за чемпионство по версиям WBO и IBF[2] разгромным нокаутом одержал ЕГООООР АААААААРАВИН.
Я ликую вместе со всеми. И едва не плачу, когда девушка поднимается к чемпиону на помост. Они обнимаются, смотрят друг в глаза и целуются.
— Невероятная пара… — вздыхаю, после того как заканчивается награждение и обе команды уходят.
— И все? — смеется Юля. — Ты словно кино, а не бокс, смотрела.
Я смущаюсь, но эмоций не скрываю.
— Да.
— Мне, честно говоря, тоже! Ром, а тебе?
— Девчонку заметил, только когда она на помост выскочила. А бой мне понравился. Крутой и зрелищный. Не зря летели.
— Да вы что! — взрывается восторгом господин Ставницер. — Это вот то самое! Я полжизни именно такого боя ждал! Уже позабыл, как это… Саульский, как ушел — и все, — в сто пятый раз сокрушается. Правда, самому Роме явно плевать. — Так! Я требую продолжения банкета! Давай, Сауль, пробей по точкам.
— Витя, ты не охренел? — вздергивает брови Саульский. — Запросы у тебя…
Безусловно, его все знают. Он бывший чемпион мира по боксу. Юля обмолвилась, что в 95-ом все пояса у него были.
— Давай, давай… Не ерепенься. Порадуй старика. Мне, может, недолго осталось.
— Не дави на жалость. Не идет тебе.
— Давлю, давлю… Давай, — все не унимается Виктор Степанович.
Мы с Юлей переглядываемся и хохочем.
"Я, в отличие от Ставницера, никак не могу понять, нужно ли мне столько эмоций?
Все решается как-то само собой. Рома отходит к рингу и возвращается за нами с каким-то мужчиной. Тот приветствует всех и представляется, но последнее я оставляю без внимания.
Зрители успели покинуть зал. Остается только персонал, когда мы идем за Саульским по тому самому коридору, через который выходили боксеры.
— Андрей, я… — взволнованно запинаюсь.
— Если не хочешь идти, говори, — сухо отзывается Рейнер. — Поедем сразу в отель.
Пинок срабатывает в обратную сторону. Потому как перспектива оказаться с ним наедине после того, что происходило вчера, беспокоит меня сильнее, чем встреча с Аравиным. И ведь уединение в любом случае неизбежно… Но я, как обычно, малодушно тяну время.