Чувствую, что смотрит мне в затылок. Что за человек… Ушел бы быстрее, я бы как-то переключилась. Так нет…
— Ты ответишь?
— Нет.
— Что нет?
— Разговор окончен, — заявляю с претензией на непоколебимость.
И вздрагиваю от неожиданности, когда Андрей подходит к спинке кресла. Толкает меня вплотную к столу и, наклоняясь, упирается в него ладонями.
— Отвечай, — требует, касаясь губами уха.
Ну и козел…
— Нет… Не волнует. Просто… Для меня подобное немыслимо… Вот и все… Уверена, ты и так это знаешь. Озвучивать что-то еще бессмысленно… Ничего не изменит ведь.
Уйди, Андрей… Уйди ты!
Вместо этого он еще ниже наклоняется. Касается щекой моей щеки.
— Пойдем со мной. В душ.
От приглушенной силы его голоса у меня по всему телу волоски дыбом встают, и разбегаются мурашки.
Язык от мозга отключается. Короткое замыкание и, как результат:
— Асю позови. Мне нужно заниматься.
Боже! Само ведь вырывается!
— Я не хочу ее, — смеется мерзавец. Губами шею терзает. Прихватывая, языком касается.
— Нет, я не твоя. Разве что, временно, — сдавленно вскрикиваю, когда он толкает меня еще ближе к столу. — Ты ненормальный?
Дышать не могу.
— Моя, — выдыхает, прикусывая щеку. Конечно же, мне не удается скрыть волнение. И дыхание срывается, и дрожью пробивает. — Я тебя застолбил.
— Ну… Очевидно, не только меня, — передергиваю его же слова.
— Я тебя застолбил и пометил.
— Что еще за мерзость?! — дергаюсь, но избежать его поцелуев не получается.
— Прекращай ревновать.
— Я. Не. Ревную, — вычерчиваю с рубящими расстановками между словами и бью ладонями по столешнице. — Не ревную!!!
Этот подлец смеется. Не прекращая облизывать и кусать мою шею, ныряет рукой под стол и нагло скользит ладонью мне между ног.
— Что ты делаешь? Отпусти! Сейчас же…
Конечно же, он меня не слушает. Творит, что вздумается. Подбираясь к развилке, оказывает давление, чтобы развести бедра.
Я резко вдыхаю и, словно перед прыжком в воду, задерживаю кислород в легких.
Да-а-а…
Он просовывает пальцы мне в трусы.
— Я тебя тоже ревную, — сообщает приглушенным хрипом. — Давно. Всегда. Зверски.
Оба стонем, когда он раздвигает мои половые губы. Он сдавленно и тихо, я погромче.
— Андрей… — прикусываю губы и зажмуриваюсь.
Внизу живота образуется жгучий узел напряжения. И Рейнер, конечно же, этим расчетливо пользуется.