С какой-то странной, ноющей и стремительно разрастающейся тоской рассматриваю себя в зеркале. Жаль, что этот наряд так и не станет моим. Очень-очень жаль… На эмоциях дыхание перехватывает.
Цепляя отделку пальцами, провожу ладонями по животу вниз. Надеюсь, тому, кто наденет это платье на настоящее торжество, оно принесет счастье.
В этот момент дверь спальни открывается, и входит Андрей. От неожиданности замирает в проеме. А у меня отчего-то вмиг заходится сердце. Забивает своим стуком слух. Улавливаю, конечно, Ангелинкины короткие восклицания:
— Нельзя! Нельзя!
И Юлино забавно-сварливое назидание:
— Уф, Рейнер, жених не должен видеть невесту в свадебном наряде до торжества.
В темных глаз Андрея что-то вспыхивает и обдает меня жаром. Не просто смущаюсь. Меня затапливает волнение. Между нами словно какая-то невидимая связь прокладывается. Это что-то новое. Рейнеру нравится то, что он видит. А мне хочется быть для него красивой. Только для него.
Он подходит ближе, а я, ко всему, не к месту вспоминаю прошлую ночь и еще сильнее краснею.
— Рома с Бо тоже приехали? — спрашивает Юля, понимая, что Андрея не выставишь за дверь. Он кивает, неотрывно глядя на меня. — Тогда мы бежим вниз. Вы тоже не задерживайтесь, — смеется она.
Дверь хлопает, и я чуть прихожу в себя. Хочу сказать что-нибудь важное… Нечто важное именно в этот миг. Но не могу выдавить ни слова.
— Охренеть, ты меня с ног свалила, Тата, — находится Рейнер. Поджимая губы, медленно вдыхает через нос. — Можно тебя?
— Прямо сейчас? — непонимающе блею я.
— Обнять тебя можно? — уточняя, даже не улыбается. Продолжая прожигать меня взглядом, делает два шага, чтобы стать вплотную. — Не испорчу платье?
— Думаю, нет…
— Что «нет»? Нет, нельзя обнимать? Или нет, не испорчу?
— Не испортишь, — выговариваю едва слышно."
"Ладони Андрея тотчас ложатся мне на поясницу. Коротко пробегают выше. Прожигая через тонкое кружево, замирают, коснувшись голой кожи.
— Легко в тебя влюбиться, Тата, — сообщает совсем тихо.
Если бы я была такой, как Юля, то посмеялась и, отвечая ему, переиначила бы Аллегрову: «Что же здесь криминального? Пусть другие тормозят». Но, к сожалению, я недостаточно шальная и безрассудная. Есть внутренние резервы, казалось бы, мягкого характера, и они неисчерпаемы. Никак не могу отпустить тот факт, что он меня купил.