Да уж! Интересно, в какую сумму мне встанет примирение? Чего захочет маменька?
– Сейчас приеду, – я попробовал начать мирные переговоры.
– Нет необходимости, – завизжала Николетта, – ясное дело, мое изможденное тело, из которого улетела измученная, бесконечно страдавшая душа, похоронят посторонние люди. Увы, я одинока, никого рядом! На скромной могиле, расположенной у ограды сельского кладбища, не поставят памятника! Да и кто станет заботиться о рано ушедшей женщине, которая… которая… которая…
– Ваньша, – зашипел материализовавшийся невесть откуда Одеялкин, – глянь! Всех изловил! Во!
Перед моим носом закачалась банка, набитая тараканами.
– Все на месте, – бурно радовался Алексей, – по-моему, самая красивая Мэри! Одни ножки чего стоят!
– Мне сейчас не до ног Мэри, – ответил я, пытаясь избавиться от Одеялкина.
– Мэри! – взвизгнула маменька. – Ты о ком?
– Прости, Николетта, сейчас я приеду!
– Нет! Сначала объяснись! Мэри! Девка! Ужасно! Что ты задумал? Она кто? Из какой семьи? Кто у нее отец?
– Кто у нее отец? – машинально повторил я.
– Думаю, это Ричард, – вдруг громко заявил глупый Леша."
"– Ричард? – заволновалась Николетта, уловившая слова Одеялкина. – Мэри и Ричард? Кто около тебя сейчас находится? Иностранцы? Откуда?
– Из Африки, – вздохнул я, кажется, маменька сменила гнев на милость, решила простить неразумному Ваве его прегрешения.
– Негры! – взвыла Николетта.
– Николетта, Мэри – это…
– Немедленно сюда!
– Мэри не…
– Ничего не желаю слушать!
– Ричард…
– Вава!!!
– Хорошо, – сдался я, – уже в пути.
Трубка противно запищала, я глянул на Одеялкина, а тот, совершенно ничего не понимая, продолжал бурно радоваться:
– Попались, голубчики! Полюбуйся, Ваньша! Скажи, хороши?
– Сейчас мне достанется, – невольно признался я, – Николетта решила, что я завел себе любовницу-негритянку по имени Мэри.
Леша захихикал, но мне было совсем не до смеха. Я схватил куртку.
– Иван Павлович, – крикнула Нора, – ты к Николетте?
– Именно так, – ответил я.
– Купи ей розы.
– Боюсь, это не поможет.
Хозяйка высунулась в прихожую.
– Да уж, настроена твоя матушка серьезно, прямо кипит от радости! Хорошо, оставь распоряжения!
– Какие? – насторожился я, зашнуровывая ботинки.
– Как какие? – абсолютно серьезно спросила ехидная Элеонора.