Верочку провожала в крематорий тьма народа, гроб был открыт, и присутствующие шепотом обсуждали страшный вид маленькой покойницы. Никакие усилия гримера не сумели стереть с личика девочки выражение ужаса, а шея была замотана толстым шарфом. Но то, что в домовине лежала Вера, сомнению не подлежало.
Глава 20
Не успел я войти домой, как Нора сунула мне телефонную трубку. Прикрыв ладошкой микрофон, она заговорщицки прошептала:
– Не завидую тебе.
Весьма удивленный непонятным поведением хозяйки, я спокойно поднес трубку к уху и сказал:
– Слушаю вас.
– А-а-а, – закричала Николетта, – вот оно как!
– Добрый вечер, – попытался я наладить контакт с маменькой, но та отреагировала на мою вежливость весьма бурно:
– Ужасное завершение мерзкого дня!
– В Карловых Варах плохая погода? – я решил не сдаваться.
– Понятия не имею!
– Посмотри вокруг, – мирно продолжил я, – что, у вас дождь идет?
– Я в Москве, – завизжала Николетта, – умираю, одной ногой в могиле…
Было мне от чего удивиться.
– Как? У тебя же путевка оплачена до…"
"– Не могу жить в сарае, – перебила маменька, – на помойке, куда меня поместили по бедности! Питание отвратительное, обслуживающий персонал вьется вокруг всяких выскочек! Я измучилась совершенно, испортила сердце, желудок, руки, ноги, голову, спину…
– Но каким же образом ты ухитрилась попасть в Москву? – недоумевал я.
– Пешком пришла!
– Из Чехии???
– Вава! Ты идиот! Прилетела на самолете! Обменяла билет, чуть с ума не сошла, пока кретинские сотрудники нищего отеля выполнили мое разумное требование.
Я молча слушал вопли Николетты.
– …и когда дежурный из Шереметьева позвонил тебе и попросил забрать меня из аэропорта, ты в грубой форме отказал ему, – долетело до моего слуха.
Я вздрогнул.