Тебе подсадят эмбрион уже готовенький.
– Ой! Ой! Ой! – снова заплакала Зоя. – Как же он?
– Иван Николаевич? Думаешь, не согласится?
– Ваня ради сына пойдет на все! Речь об Андрее! Мы с ним давно не живем, он же насторожится: откуда беременность? Устроит скандал, не дай бог узнает истину, поедет к Ирине, к Вике… Нет, нет!
Люба обняла Зою.
– Ты же сама сто раз повторяла мне: безвыходных ситуаций не бывает!
– Я дура, – не успокаивалась Зоя. – Как разрулить беду?"
"– Все отлично, – улыбнулась Люба. – Твой Иван съездит в клинику, ну а с Андреем тебе придется пару раз переспать, чтобы он ни в чем не засомневался.
– Андрей импотент! – закричала Зоя.
– Совсем? – деловито осведомилась Люба.
– Полностью! А еще он стал мерзким, придирается по каждому поводу, я давно б развелась, но Игоря жаль, мальчик идиота родным отцом считает! Ну зачем я за него замуж вышла? Побоялись мы с Иваном чужих языков: кто у Зои любовник? откуда мальчик?
– М-да, коллизия, – покачала головой Люба.
– Вот! – снова заплакала Зоя.
– Хватит сырость разводить, – рявкнула Люба. – Андрей в курсе болезни Игоря?
– Естественно.
– Он переживает?
– Вроде да, но не так, как я, Андрей бесчувственный, – сердито заявила Вяземская.
– Пусть идет в клинику, сдает сперму, – предложила Люба. – Врачи ему наврут, что у него ребенок получился! Эка ерунда! Договоришься с медиками. Даже лучше, тебе с ним трахаться не придется!
Зоя заморгала, а потом кинулась Любе на шею с воплем:
– Точно! Как я сама не догадалась!
Я подождал, пока Люба завершит рассказ, и начал задавать вопросы:
– Как Иван Николаевич воспринял смерть детей, сначала Веры, а потом Игоря?
– Он не дожил до их гибели, – пояснила Люба, – умер.
Я вздрогнул, похоже, Соня не сообщила матери о смерти Зои.
– Вот нам с Сонькой, – продолжала Люба, – господь счастья не послал.
– А жена Ивана Николаевича, Ирина, она тоже ничего не узнала?
– Нет, – помотала головой Люба, – я теперь спокойно эту историю рассказываю, потому как все покойники. Раньше-то боялась, еще наподдадут! Иван Николаевич крут был. Ирина-то, хоть и болела всю жизнь, на полгода его пережила.