– Господи, – отшатнулся я, – почему?
Элеонора стала снимать элегантное пальто.
– Соня оставила письмо, немного сумбурное, но смысл понятен: она всю жизнь любила Игоря и хотела стать его женой, но парень не обращал никакого внимания на подругу детства, а та изо всех сил старалась угодить и объекту любви, и его маменьке… Тут появилась Ляля. Иди сюда!
– Вы мне?
– А кому же еще? Пошли в кабинет, – велела хозяйка.
Сев за письменный стол, она продолжила рассказ:
– Соня, зная характер Зои, надеялась, что мать Игоря не уживется с невесткой, но Ляля неожиданно пришлась той по вкусу.
– Почему? – завертел я головой.
– Мать вроде знала о всех проделках дочери и пообещала сообщить о них в милицию, – рявкнула Нора. – Соня подложила в пирожное яд и отвезла Любе.
Я выложил на стол диктофон.
– Если послушаете запись, ситуация вам совсем дикой покажется! Ляля – сестра Веры!
– Что? – подскочила Нора.
– Именно так, близнец девочки-самоубийцы!
– Иван Павлович, – воскликнула Элеонора, хватая звукозаписывающий агрегат, – ступай к себе и ложись спать.
Я повиновался, рухнул в кровать, натянул на себя мягкое одеяло, смежил веки и вдруг подумал: «Как же Соня могла поделиться с матерью своими планами, если она не приезжала к ней в дом отдыха?» И потом, Люба многократно повторяла: «Дочь со мной не откровенна!»
Но уже через пару секунд я нашел адекватные ответы на заданные самому себе вопросы.
Следующие дни я провел, занимаясь бумагами общества «Милосердие». Одеялкин уехал от нас, сказав у дверей загадочную фразу:
– Еще не прощаюсь, скоро увидимся.
И действительно, через десять суток до меня дошла невероятная информация, которую самозабвенно распространяла Николетта."
"Со слов маменьки, в столице появился необыкновенный целитель с омолаживающими жуками. Насекомые действуют просто замечательно, смотришь на них и теряешь лет тридцать. При этом можно есть все, пить, курить, веселиться ночи напролет и превратиться в стройную девушку.