– Но зачем мне ехать на задание во второй половине дня? – весьма глупо поинтересовался я и тут же пожалел об идиотском вопросе: ну какая разница, во сколько начать никому не нужное расследование?
– Потому что к девяти утра ты должен отвезти Лешу в Кардиоцентр, – спокойно ответила Нора, – я уже договорилась с врачом, Одеялкину сделают все необходимые исследования.
Я тяжело вздохнул – совсем забыл о недужном родственничке.
Не знаю, как вы, а я ненавижу вставать на рассвете, мне легче лечь спать в три часа утра и вылезти из-под одеяла в десять, чем уснуть в восемь вечера и открыть глаза в момент восхода солнца.
Алексей же выглядел абсолютно бодрым. Всю дорогу до больницы Одеялкин щебетал, словно веселая птичка, но стоило нам добраться до небольшого здания с надписью «Томограф», как мой спутник, сильно побледнев, воскликнул:
– Может, не надо?
– Пошли, – велел я, ощущая дискомфорт в левой стороне груди.
– Ты уверен? – шепнул Леха. – Чтой-то мне того… не по себе.
– Глупости, – не слишком уверенно попытался я приободрить явно трусившего мужика, – это не больно.
– Точно?
– Полагаю, да. Тебе рентген делали?"
"– Ага, – понуро кивнул Леха.
– Сейчас будут те же ощущения, собственно говоря, томограф тот же рентген.
– Ой, врешь, – покачал головой Леха, – иначе б он по-иному назывался, не томографом, а рентгеном.
Если честно, мне самому совершенно не хотелось нырять в подъезд, радовала лишь мысль о том, что всякие, скорей всего неприятные, медицинские манипуляции будут производить с Алексеем, я всего лишь сопровождающий, отнюдь не самое главное блюдо банкета.
Получив на рецепшен четкие указания, мы покружили по узким, извилистым коридорам и очутились около двери нужного кабинета, над которой тревожным красным светом горела надпись: «Не входить, идет сеанс».