Я вытер пот со лба, хорошо хоть, не обременен семьей, ох, не зря я избегал женитьбы, теперь могу радоваться дополнительному времени на жизнь.
«Холестерин! Вы знаете свои показатели?» – вопрошал плакат.
Господи, конечно, нет. Холестерин, это где? В каком месте? В голове или животе?
«Меряете давление? Оно повышено? Нам жаль вас…»
Я не успел дочитать вдохновляющий текст до конца, раздалось лязганье, красная надпись погасла, широкая дверь распахнулась, и в коридор выехала каталка, на которой лежал сморщенный, высохший, жутко страшный дед с синюшным лицом.
– Катька! Историю болезни забыла.
– Ой, ща! – воскликнула «ватрушка» и побежала назад.
– Слышь, пацаны, – прохрипело с койки, – закурить е?
Я покачал головой и нащупал пальцами измятую пачку.
– На, дедуля, – дрожащим голосом сказал Леха, – пользуйся.
– Какой я тебе дед, – слабо завозмущалась развалина, – позавчера тридцать пять стукнуло.
– Мама дорогая! – взвизгнул Леха. – А чего ты такой страшный? Чем болеешь?
– Не знаю, пацаны, – грустно признался парень, быстро пряча пачку под одеяло. – Пришел сюда месяц назад на своих ногах анализы сдавать, а меня оставили, теперь лечат. И что интересно, с каждым днем мне хуже делается.
Мы с Лехой переглянулись, вскочили с кресел, но тут из кабинета вынырнули «ватрушка» с толстой тетрадкой в руках и стройная дама в голубом халате.
"– Одеялкин? – очаровательно улыбаясь, заявила последняя. – Проходите.
Затравленно оглядываясь, Леха исчез в комнате, я обвалился в кресло и, провожая взором медсестру, бойко толкавшую по длинному коридору каталку, начал давать себе клятву.
Так, следует признать, я был безответственен, отвратительно относился к своему здоровью, разбазаривал его направо и налево, пора сделать выводы, ведь уже не мальчик.