Нора вытащила папиросы.
– Вот тут ты прав, – протянула она. – Ладно, лиха беда начало. Нужно поговорить с Андреем.
– У меня есть его телефон, – воскликнул я.
Элеонора подняла правую бровь:
– Да? И откуда?
– Соня сообщила, – пояснил я, – она целых полчаса рассказывала, как разыскивала бывшего супруга Зои, и в конце концов стала тыкать мне под нос телефонную книжку, где целая страничка оказалась исписана цифрами. «Вот, – бубнила болтунья, – полюбуйтесь, сколько сил потратила! Гоняли меня разные люди, словно сидорову козу, но я упорная.
– Что ж, – подытожила Нора, – завтра поедешь к мужику и поболтаешь с ним.
– У нас только телефон, адреса нет, – напомнил я.
Нора улыбнулась:
– Легко разрешимая проблема. В девять утра я буду знать кучу сведений про человека, на которого зарегистрирован этот номер: где прописан, работает.
– А если это мобильный?
– И что? Операторы сотовой связи всегда требуют у нового абонента паспорт.
"Я вышел из кабинета Норы в самом замечательном расположении духа: вечер обещал быть мирным. Единственная неприятность, которая со мной могла случиться, – это очередной звонок Николетты из Чехии с рассказом о мучениях, которые маменька испытывает в «доме престарелых». Но, согласитесь, телефонный разговор – это не личная встреча, рано или поздно придется прервать общение, хотя бы по причине разрядившейся батарейки, и я обрету долгожданную свободу.
Вздрагивая от каждого резкого звука, я выпил чаю, постоял под душем, потом лег в кровать, мирно почитал книгу и спокойно отбыл в царство Морфея.
Очевидно, в отместку за тихий вечер мне приснился кошмар. Сначала из темноты выплыл огромный раскаленный шар, потом раздался вой сирены и вопль: «Помогите! Убивают! О-о-о!»
Крик был таким пронзительным, что я машинально сел в кровати, потряс головой, открыл глаза и понял… стоит ночь, в квартире мирно спят Нора, Ленка и Леша Одеялкин.
Но не успел я облегченно вздохнуть, как из коридора донеслось:
– Люди-и-и! Он ту-ут! Ма-а-ама!
Я схватил халат. Вообще-то я стараюсь пользоваться шлафроком лишь в спальне. На мой взгляд, нет ничего нелепее голых кривых волосатых мужских ног, высовывающихся из-под подола махрового одеяния.